Измена. Подруга дочери

Глава 17

Последнее, к чему привык: что меня выставляют дураком.

Но эта погоня за Скорой, допросы свидетелей и поиски пропавшей – идиотизм. Неужели нельзя было просто поговорить? Все же взрослые люди!

- Вот я примерно так и думала, - Надя рядом создаёт помехи. И моё спокойствие, которое пытаюсь призвать, коту под хвост. – Говорила: узнает – не простит. Ни тебя, - тычет в мою сторону пальцем, - ни меня, - упирается в свою грудь: большую и мягкую. – Где её искать, Серёж?

- Откуда мне знать. Я вообще даже представить не мог, что она на старости лет будет как коза прыгать.

- Нашёл старость, - фыркает Самойлова. – Она молодая и красивая женщина, между прочим. А у тебя бес в ребро, да? Все вы мудаки из подворотни, - машет в мою сторону рукой. – Что ты, что Толик.

- С мужем своим сама разбирайся, а на меня не вякай.

- Он не муж мне давно, слава богу.

- Ой, детский сад.

Плюю в воздух, потому что всё нереально раздражает. И Надя со своими упрёками, и её обида на Толика, который случайно с кем-то когда-то переспал, и Ольга, которая играет в прятки. Растереть бы и плюнуть, пускай бежит, потом вернётся. Ну куда ей с корабля? Поздно уже расходиться, налажено-отлажено всё. Да чувствую себя гадко. Не потому, что делал за спиной, а потому, что неправильно узнала. Хотя что я, будто есть тут какой-то верный алгоритм.

Возвращаемся обратно на дачу. Противная тётка из Скорой так и не сказала, где высадила Ольгу. Ничего, найду на неё управу. Натравлю Палыча, вмиг работы лишится. Думает, со мной можно шутки шутить? Чёрта с два. Наглая ещё такая, халда.

- Аллё, Галя, - кричит в трубку рядом Самойлова, - тебе Оля не звонила?

И так уже пятнадцатый номер, и по кругу одно и тоже. Трындычит, подумать не даёт, а я смотрю на дорогу. Тут ещё чёртов дождь, чтоб его и всех знакомых вместе взятых.

Ника притащилась. Нашла время. Говорил же: утрою твоего трах…ря, нет, бл, надо ей с фейерверками, помпезностью. Носится с этим придурком который год, совсем уже. Сразу сказал: мать так просто не примет. Надо мелкими шажочками, постепенно. Иначе – скандал. А ей, видите ли, ждать надоело. В свои руки решила ситуацию взять. Взяла, дочка дорогая?

- И Галя не знает, - доводит до моего сведения Надя, а я оглядываю улицы: не покажется ли где-то знакомое пальто. С одной стороны, ездить вот так за ней – будто виниться. Да, согласен, поступок не красит, но пусть бросит в меня камень тот, кто не хотел чужого женского тела.

Все эти бабьи разговоры про предательство – чушь полнейшая. Сидят там и хотят кого-то, только кишка тонка. Дальше хотелок дело не заходит. У мужиков иначе всё устроено. Это любой психолог скажет.

А женщинам всё любовь до гроба подавай.

Муж под боком. Сытая жизнь. Дети какие выросли. Ну что тебе ещё, спрашивается, надо?

Ещё эти страдания затяжные. Я тоже не каменный. Отец. Будто лишь она похоронила Полю. Только жизнь-то дальше идёт! Живым – живое. Я и пытался её изначально выдернуть из болота этого, да она сама тонула и меня туда же. Ну нравится ей там – пусть. У меня другая позиция. Жизнь одна, у нас ещё детей двое, да и сами способны радоваться.

- Нет, это же уму непостижимо, - нудит справа Надя. – Ты и Катя, - отчитывает меня вместо жены.

- Ой, да замолчи уже, - отмахиваюсь, кривя лицо. – У тебя совета не спросил.

- А зря, Штоллер, между прочим, зря. Я бы тебе посоветовала! – говорит с такой уверенностью, что даже кошу глаза.

- Что? Другую любовницу?

- Кастрацию, Серёж.

Хмыкаю, а потом смеюсь. Вот они, подруги жён. Со всей любовью к тебе. С пониманием. Вознесением супруги на пьедестал святости и непорочности. А мы – похотливые самцы, которым плевать на чужие чувства.

- Спасибо, Надь. В следующий раз обязательно наберу, прежде чем решусь.

- Смешно тебе, Штоллер? – смотрит с упрёком, а я сбрасываю скорость, потому что дождь будто нарочно мешает. Всё против меня. – Что имеем не храним, да?

- Что тебе надо, Надь? – сдвигаю брови, бросая на неё взгляд. – Ты села мне мозги выкручивать?

- Вставлять!

- Ну так скажу тебе, что вставлять я сам чудесно умею! И не только мозги.

Шутки ниже пояса.

- Ха-ха, - делает вид, что смешно. – Сейчас на пол сползу от смеха. Вот всегда поражалась, как вы наговнить можете, а потом в кусты.

- Да какие кусты! – выхожу из себя, повышая голос. – Я говорить хотел! Объяснить всё! Тут Ника ещё притащилась.

- Да все вы хороши. И Ники, и Серёжи.

- Тоже мне, - хмыкаю. – Сидит тут белая и пушистая! – вижу, как слюна вырывается изо рта и летит на лобовое. Там дождь, тут тоже мокро. Да плевать. Видимость отвратительная. – Кто мне говорил про Полю не рассказывать?