Измена. Попаданка с сюрпризом

Глава 8

Медленно опустилась на грязную тонкую ткань, что жалко лежала на каменном полу, и сразу же почувствовала, как влага пронизывает её насквозь, напоминая, что этот камень давно впитал в себя сотни жизней, отчаяние и боль заключённых.

Темница не просто была холодной — она была мёртвой.

Сжалась в комок, стараясь не прикасаться к сырой земле лишний раз, но тщетно. Холод уже проник под кожу, заполз в кости, змеёй свернулся в животе.

Но даже в этом полудрёме, балансируя между реальностью и сном, мне нужен был якорь.

Что-то живое, настоящее. Я тихо, почти шёпотом спросила:

— Как тебя зовут?

Сосед за стеной помедлил.

А затем раздался его голос, пропитанный насмешкой, но он уже был не таким резким, как прежде.

— Вы забыли даже это, почтенная госпожа?

Я плотнее закрыла глаза, стиснув зубы. Для него я просто женщина, потерявшая память. Не чужая душа, оказавшаяся в невиданном мире, запертая в теле королевы, которую все ненавидят.

Просто амнезия. Просто ещё одно последствие её измены. Он вздохнул, а затем продолжил:

— Я Ульрих.

Имя было незнакомым, но ощущалось так, словно я должна была его знать.

— И надеюсь, раз уж нам довелось познакомиться заново, что мы будем в лучших отношениях, чем до вашей потери памяти.

Его голос был полон скрытого раздражения, недоверия, возможно — горечи. Я перекатилась на спину, глядя в чёрный купол темницы, скрытый мраком, и тихо, устало прошептала:

— Милорд хочет меня казнить.

— Значит, прежде чем казнить, придётся разорвать узы.

Я резко выдохнула.

— Какие ещё узы?!

Ульрих фыркнул.

— Брачные, разумеется.

— Но… разве он не может просто…

Я не смогла закончить, но Ульрих понял и так.

— Нельзя убить того, с кем связан узами.

— Что ты имеешь в виду?

— Связь дракона нерушимая. Пока узы между вами существуют, ты принадлежишь ему, а он - тебе. Хоть он тебя ненавидит, хоть хочет стереть с лица земли, пока связь жива, он не может тебя убить.

В животе свернулось странное чувство. Значит… он связан со мной?

Но как, если я не та, кем он меня считает?

— Значит, если он хочет меня казнить… — я запнулась, но Ульрих уже продолжил за меня:

— Он должен разорвать узы. А этого ещё никто по собственному желанию не делал.

— Почему?

— Обряд тяжёлый. Не все выживают после него.

Я замерла. Камера снова наполнилась звенящей тишиной. Не все выживают. Лаэрион хочет моей смерти настолько сильно, что готов пройти через ритуал, который может убить его самого? Настолько сильно ненавидит меня?

Сон не приходил. Холод казался незначительной мелочью по сравнению с тем, что бурлило внутри. Связь. Узы. Разрыв.

Я перебирала их снова и снова, пытаясь найти логическое объяснение, но ничего не сходилось.

Как я могла быть с ним связана, если я – не она? Если я пришла из другого мира?

Зажмурилась, пытаясь прогнать эти вопросы, но они цеплялись за сознание, не давая ни малейшего шанса на покой. Я чувствовала себя узницей не только здесь, в этой темнице, но и в собственном теле. В жизни, которая мне не принадлежала.

Из-за стены раздался глухой вздох, будто Ульрих тоже устал от моих бесконечных мыслей.

— Спи, госпожа.

Я вздрогнула, голос прозвучал нежданно мягко. Не как раньше – без насмешки, без колкости. Молча смотрела в пустоту, в темноту, которая накрывала камеру, как чёрный саван.

— Утром тебя ждёт суд.

Эти слова прозвучали зловеще, несмотря на его спокойный тон.

Лаэрион будет сидеть передо мной, смотреть на меня так же, как в кабинете – с ненавистью, холодной яростью, презрением. Он решит мою судьбу, может быть, в тот же день.

— И если милорд не будет сильно упрям, он послушает тебя.

Я усмехнулась, но безрадостно.

— Серьёзно?

— Скажи ему про узоры. Покажи их. Пусть тебя проверит маг. Попроси у милорда мейстера.

— Для чего?

— Для твоего дитя. У тебя растет наследник, его нельзя потерять.

***

Утро вошло в темницу жёстко, безжалостно. Первым, что я почувствовала, был запах горящего дерева — свежие факелы разожгли в коридоре, и едкий дымок заполнил сырую темницу, смешиваясь с привычной затхлостью подземелья.

Затем раздались тяжёлые шаги. Глухой звук сапог по камню становился всё ближе, и я поняла, что за мной пришли. Я не двигалась, даже когда у решётки заскрипел ключ.

Тяжёлая дверь разошлась в стороны, и в проёме появился он.

Гаррет.

Тот самый молчаливый воин, что забрал меня у Лаэриона и увёл в темницу. Сегодня он был другим.

Жёстче. Грубее.

Его чёрные кожаные доспехи чуть поблёскивали в свете факелов, а на лице не было ни капли сомнения — только твёрдое безразличие и приказ, который он намеревался выполнить.

Он ничего не сказал, просто выхватил меня из камеры жёстким движением, потянув вперёд, не заботясь о том, что я едва успеваю переставлять ноги.

Я вздрогнула от боли, но не позволила себе показать слабость. Резко остановилась, заставляя его замереть вместе со мной. Он обернулся с раздражением.

— Ты забываешься, Гаррет. — Мой голос прозвучал чётко, уверенно, хоть сердце и билось так сильно, что, казалось, его можно услышать. Я просто пошла в ва-банк.

Он прищурился, но промолчал.

— В каком бы положении я ни была, я всё ещё твоя королева, — я произнесла это медленно, размеренно, и даже слабый налёт усталости в голосе не сделал его слабым.

Гаррет замер, но затем его пальцы разжались. Его выражение лица не изменилось, но он не стал снова хватать меня. Я прошла вперёд сама, не позволяя ему волочь меня, как пленницу.

Когда мы вышли во внутренний двор, солнце уже поднялось над замком, но его свет казался бледным на фоне множества глаз, что смотрели на меня.

Толпа. Люди собрались повсюду, и шёпот прошёлся по их рядам, как лёгкий порыв ветра. Я почувствовала, как они смотрят. Оценивающе. Осуждающе. Враждебно.