Измена. Попаданка с сюрпризом

Глава 11

Мужчина, чьего имени я так и не узнала, стоявший в стороне в ожидании своей гибели, заметно расслабился. Он едва заметно вздохнул, его плечи, до этого напряжённые, будто готовы к последнему удару, чуть опустились. Теперь, когда суд не поспешил отрубить ему голову, он понял, что у него ещё есть шанс дожить хотя бы до следующего рассвета.

А вот я не была уверена, что этот шанс есть у меня.

Снова посмотрела на Лаэриона. Он не двинулся с места, но весь его облик был наполнен сдержанной яростью. Губы сжаты в тонкую линию, взгляд потемнел, стал почти чёрным от нарастающего гнева, но его голос, когда он заговорил, был холодным, безразличным, почти скучным.

— Приведите мага. И мейстера.

Толпа замерла.

Люди обменялись ошарашенными взглядами, судьи едва заметно переглянулись между собой, но никто не осмелился возразить.

Лаэрион не повторял приказ дважды. Один из стражников молча кивнул и исчез за массивными дверями, оставляя после себя гулкое, вязкое ожидание.

Я не знала, сколько пройдёт времени, но оказалось, что совсем немного. Буквально через пять минут, когда напряжение в зале достигло предела, и я уже начала подумывать, что Лаэрион может передумать, раздались шаги.

Но не уверенные, твёрдые, властные, как у воинов, не гулкие, разносившиеся по каменному залу. Шаги были медленными, мешкающимися, как будто тот, кто приближался, не был уверен, что хочет оказаться здесь.

И вот двери снова распахнулись, впуская в зал хрупкую, сгорбленную фигуру. Я ожидала увидеть величественного мага, человека в богатых одеждах, украшенных золотым шитьём, с гордой осанкой, излучающего власть и мудрость.

Но вошёл старик, похожий скорее на бродягу, чем на придворного мага.

Его одежда была изношенной, простой, шерстяной, тёмно-коричневого цвета, с закатанными рукавами и небольшими пятнами на ткани, будто он только что возился с травами или зельями.

Но стоило мне опустить взгляд ниже, как я заметила единственную вещь, которая выдавала в нём знатного человека.

На груди, пристёгнутая к его накидке, сверкала брошь. Она была небольшой, но изящной, изображающей чашу, из которой поднимался струящийся пар.

Видимо символ мейстера. Он подошёл ближе, слегка поклонился, но не слишком низко, а затем поднял голову, и в его глазах не было ни страха, ни волнения, только усталая осведомлённость.

Как будто он уже знал, что его ждёт.

И когда он посмотрел на меня, потом на Лаэриона, а затем на пятерых судей, что стояли в ряд, я увидела, как его глаза слегка сузились, словно он пытался уловить что-то невидимое для других.

Старик подошёл ближе, его пальцы тонкие, с узловатыми суставами, словно ветви старого дуба, осторожно сомкнулись на моём запястье. Он осмотрел мои руки, проводя пальцами по брачным узорам, которые всё ещё мерцали серебристым светом, но уже не так ярко, как в тот момент, когда к ним прикоснулся Лаэрион.

Я почувствовала холодок его кожи, но он не был неприятным — скорее, напоминал прикосновение утреннего ветра, лёгкого, но проникновенного.

Мейстер молчал, но я видела, как его взгляд становился всё более внимательным, изучающим. Затем он медленно поднял голову, и его глаза встретились с моими.

— Сложно сказать наверняка, госпожа. — Его голос был глуховатым, но тёплым, без той резкости, что так любили судьи и стражники. — Ваши узоры не лгут, но магия... она может быть коварна. Нужно больше времени.

Я ожидала, что он обратится к Лаэриону за разрешением, но он даже не повернулся к королю.

— Отведите её в мою комнату. — Он посмотрел на одного из воинов, стоявших у колонн. — Без снадобий и инструментов я не могу вынести вердикт.

Стражник кивнул, затем быстро подошёл ко мне, крепко схватил за локоть, но я резко дёрнула руку, заставляя его ослабить хватку.

— Я могу идти сама.

Почувствовала всю тяжесть взглядов на своей спине, но не обернулась, когда мы вышли из зала.

Коридоры замка были пустыми и гулкими, факелы, развешанные вдоль стен, потрескивали, отбрасывая на камень дрожащие тени.

Мейстер шёл чуть впереди, его шерстяная накидка шелестела о пол, а я шла за ним, не задавая вопросов, потому что чувствовала — этот человек скажет только то, что считает нужным.

Наконец, мы остановились перед дверью, на вид непримечательной, старой, с чуть облупившейся тёмной краской.

Но когда мейстер открыл её, и я переступила порог, меня охватило необъяснимое чувство, словно я попала в совершенно другой мир.

Комната была не похожа ни на что в этом замке.

Стены увешаны пучками сушёных трав, от которых в воздухе витал пряный, терпкий аромат — смесь лаванды, тимьяна, мяты и чего-то более тёмного, неведомого.

Над камином, где медленно тлели угли, висели связки с сушёными ягодами — ярко-красными, как кровь, и тёмно-синими, почти чёрными.

На полках вдоль стен стояли керамические и стеклянные баночки, наполненные разноцветными жидкостями — изумрудно-зелёными, янтарными, дымчато-серыми, густо-синими, словно кусочки ночного неба, запертые в прозрачном стекле.

Некоторые из них медленно переливались из одного оттенка в другой, как будто внутри была живая, дышащая магия.

В дальнем углу стоял массивный деревянный стол, покрытый старинными свитками, толстыми книгами с выцветшими обложками, и несколькими маленькими склянками, в которых что-то слабо мерцало.

— Садитесь. — Мейстер указал мне на кресло, стоящее у камина.

Я медленно опустилась, позволяя телу отдохнуть, но напряжение не уходило.

Мейстер уже собирался что-то сказать, когда вдруг воздух в комнате сгустился, словно разом стал тяжёлым и плотным, как тёмная вода.

Я почувствовала что-то позади, что-то опасное, жгучее, и, резко повернув голову, увидела его.

Лаэрион вошел в комнату внезапно, без предупреждения, без стука.

Мейстер даже не вздрогнул, когда увидел его, только устало вздохнул, словно уже знал, что так и будет.