Измена. Попаданка с сюрпризом

Глава 17

Подошла ближе, опуская взгляд на пяльцы в её руках. Вышивка была сложной — золотая нить медленно прорисовывала взмывающего вверх дракона с распахнутыми крыльями, оплетённого кольцами огня. Каждый стежок был выверен, плотный, точный, словно она делала это не впервые.

— А что ты вышиваешь? — спросила я, опершись о край стола, наблюдая, как тонкая игла ловко скользит сквозь плотную ткань.

Служанка не отвела взгляда от работы, лишь слегка склонила голову:

— Герб королевства, госпожа. На рубашке милорда.

Я удивлённо приподняла брови:

— Ты вышиваешь для него?

— Швея приболела, — пояснила она, как бы извиняясь. — А работа не может ждать. Завтра у милорда приём при дворе, и всё должно быть идеально. Иногда приходится помогать… если умеешь.

Рисунок на белой льняной ткани был уже почти завершён, и фигура дракона вспыхивала на нём живым огнём, словно готова была вырваться наружу. Его крылья, вышитые тугими золотыми стежками, будто дрожали в предвкушении полёта. Он рвался вверх, стремился прочь — из ткани, из границ, из всего, что держит его на месте.

Смотрела на этот узор, как загипнотизированная, и внезапно поняла, что он — отражение меня самой.

— А что за приём у милорда? — спросила я.

Служанка не сразу ответила. Она вела нить медленно, как будто раздумывая, стоит ли говорить. Затем всё же выдохнула и сказала:

— Приём при дворе. Каждое полнолуние, госпожа. Представители земель, приближённые, вассалы — все собираются в Тронном зале. Милорд выслушивает доклады, решает споры, утверждает указы, слушает прошения.

— Я… присутствую на таких? — уточнила я, едва заметно сжав пальцы.

Она замерла, подняв на меня глаза. В её взгляде читалось лёгкое изумление, как будто мой вопрос вновь выбил её из колеи.

— Разумеется. Как королева — вы сидите по левую руку от трона.

— И… в этот раз тоже?

Служанка чуть нахмурилась, но кивнула:

— Если милорд не прикажет иначе. Но до сих пор ваше место было рядом с ним. Всегда.

«До сих пор»…

Молча наблюдала, как тонкая игла в её пальцах снова прошила ткань, оставив за собой золотую дугу. Тихий шелест нити, треск факелов, аромат сухих лепестков, спрятанных где-то в углах комнаты — всё сливалось в странную, тягучую тишину. Но я уже не могла просто стоять.

Сделала шаг вперёд, подойдя ближе к ней.

— Разбуди меня к началу приёма, хорошо? Мне нужно подготовиться.

— Разумеется, госпожа. Я принесу воду для умывания и расчешу вас, как всегда.

Я помедлила, всматриваясь в неё. Потом сделала вдох, собрала в кулак всю решимость и добавила:

— И ещё... Подготовь нормальное платье. Не мешок.

— Какое именно вы хотите, госпожа?

— Любое, в котором я буду выглядеть как королева, а не как пленница.

Служанка чуть склонила голову и ответила ровно, без капли иронии:

— Понимаю. Я выберу то, что подобает женщине, севшей по левую руку от трона.

Кивнула.

И только когда развернулась к кровати, осознала — мои плечи больше не сгорблены. Спина выпрямилась.

Я всё ещё была в опасности, всё ещё не знала, кто я для этого мира, но знала точно: выйду в зал не как тень. Не как обвиняемая. А как мать будущего наследника — и, пока никто не доказал обратного, — как королева.

Раздеваться не хотелось — от холода, что липко полз по каменным стенам, или, может, от усталости, которая навалилась внезапно, как груз.

Подошла к кровати и, не говоря ни слова, осторожно легла поверх простыней, скрестив руки на груди. Матрас оказался мягче, чем ожидалось. Служанка подошла без лишних слов.

Она медленно, бережно, почти материнским жестом, укрыла меня одеялом, словно боялась потревожить. Это движение было таким... тёплым, настоящим, что у меня защипало в горле.

Я не знала, почему именно это вызвало слёзы — не её слова, не холод, не унижение перед троном, не страх за ребёнка, а просто — забота. Нежный, молчаливый жест, которого так не хватало в моей прошлой жизни.

— Спасибо, — прошептала я, едва слышно, глядя в темноту.

Она отступила на шаг, её силуэт смазался в полумраке.

— Спите, госпожа, — сказала она. — После здорового сна и думается легче.

***

Разбудил меня мягкий шорох — шелк, соскальзывающий с ткани, и аромат лаванды, витавший в воздухе. Я приподнялась на подушках, сон всё ещё держал мои веки тяжелыми, но сознание уже возвращалось в тело.

Служанка стояла у изножья кровати, поправляя складки на роскошном платье, разложенном на покрывале. Цвет платья был глубоким, фиолетовым, насыщенным, словно вечернее небо перед грозой, и золотая кайма по подолу и рукавам переливалась мягким блеском, как утренние лучи на поверхности воды.

— Время, госпожа. Вам пора.

Я кивнула, медленно поднялась и позволила ей помочь мне надеть платье. Ткань была приятной, шелковистой, тяжёлой.

Корсет был мягким, но всё же сдерживал движение.

— Только не слишком туго, пожалуйста, — попросила я, прикрывая глаза, когда она затягивала шнуровку на моей спине.

— Конечно, госпожа, — ответила она с лёгкой улыбкой, быстро и ловко справляясь с завязками.

Затем она уложила мои волосы, оставив пару свободных прядей у висков.

— Готово, — произнесла она, отступив, чтобы осмотреть результат. — Вы выглядите достойно. И красиво. Но день будет трудным.

Я подошла к двери, глубокий вдох, схватилась за ручку. Повернула.

Не поддалась.

Моё сердце дрогнуло — то ли от раздражения, то ли от вспыхнувшего мгновенного страха.

Я постучала. Сначала раз. Потом — жёстче. Почти забарабанила.

Дверь распахнулась резко.

На пороге стоял Гаррет, всё с тем же каменным лицом, будто и не спал вовсе, будто его вырубили из гранита прямо у двери.

Я не дала ему открыть рот.

— Веди меня в тронный зал, Гаррет. Приём начинается.

Он посмотрел на меня долго, почти изучающе. Затем кивнул и развернулся, не дожидаясь новых приказов.