Измена. Попаданка с сюрпризом

Глава 20

Меня словно выбросило обратно — в то же мгновение, как дыхание героев видения слилось в последнем порыве. Вспышка света слепила, будто само пространство не выдержало того жара, того слияния тел и душ. Я взвизгнула — то ли в голове, то ли взаправду, но на вдохе ощутила знакомую дрожь воздуха, мягкий пол под ногами, и поняла — я снова у кокона.

Стою.

Тело дрожит. Щёки горят. Уши словно заложило. В них звенело, как после удара молнии — но это был не гром, а эхо близости, которой я стала невольным свидетелем.

Я стояла, не в силах пошевелиться, только прижимала ладони к лицу — пылающему от стыда, смущения, сбивчивого желания, которое не имело ко мне никакого отношения, и всё же наэлектризовало каждую клетку тела.

Кокон мерцал тускло, затихший после всплеска. Один из лепестков, тот, к которому я прикоснулась — почернел по краю, будто и он обгорел от накала того чувства, что я только что пережила.

Пальцы, будто не слушаясь, снова коснулись поверхности кокона. Я даже не успела подумать, зачем, мир вокруг снова пошёл волной, будто ткань реальности колыхнулась, чтобы впустить меня в очередную глубинную память.

Комната была светлой, утопающей в утреннем солнце, которое мягко струилось сквозь ажурные занавеси. Я сидела за изящным резным столом, держа в руках тонкое письмо с серебряным вензелем. Спокойна, почти безмятежна, мои губы тронула лёгкая улыбка.

Но этот покой был иллюзией.

Дверь распахнулась с оглушающим звуком.

Я вздрогнула так резко, что перо выпало из пальцев и упало на пол. Сердце сжалось от страха, прежде чем разум успел осмыслить происходящее.

— Ниара! — голос был властный, немного обеспокоенный. В комнату вошла мать — высокая, худощавая женщина в строгом платье с драгоценной застёжкой у горла. Она шагнула быстро, как вихрь, уже начиная говорить, не дожидаясь вопросов.

— Поднимайся. Немедленно. К тебе идёт Его Величество. Милорд Лаэрион лично пришёл с визитом.

Даже сквозь видение я почувствовала, как страх обрушился на меня, как тело её напряглось от ужаса.

— Лаэрион?.. Сюда?.. — мой голос стал тонким, еле слышным.

— Да, и ты не посмеешь опозорить семью. Подними волосы, надень другое платье — ты выглядишь так, будто полдня валялась в библиотеке.

Я встала так резко, что задела стол, и тот чуть не опрокинулся. Руки дрожали. Я не понимала — зачем он идёт? Почему вдруг? Что это значит?

Первым моим порывом было — сбежать.

Через балкон, в коридор, в сад, куда угодно, лишь бы не встречаться с драконом, чья слава несла за собой ужас, холод и огонь.

Но ноги не слушались. Сердце колотилось в груди так, будто хотело вырваться наружу. И где-то внутри, глубоко, жгло другое чувство — предчувствие неизбежного конца.

На лестничной площадке воздух будто стал гуще, тяжелее. Я замерла, сжав пальцы в ткани юбки, глядя вниз — в просторный холл, выложенный мрамором.

Внизу ждали стражники.

Их было трое. Все — в черных доспехах, матовых, без гравировки, без украшений, но от этого — ещё более пугающих. На груди — герб королевства: две руки в крепком пожатии, символ единства… и подчинения.

Но среди них один стоял особняком. Он. Лаэрион.

Высокий, как сама угроза. Мощный, без тени изящества. Каждая его черта — вырезана грубо, резко, словно из камня, а не плоти. Широкие плечи, прямой стан и всё его присутствие будто выжигало воздух.

Он не оглядывался, просто стоял. Ждал. Я стояла, не в силах преодолеть пять последних ступеней. Каждая из них была как пропасть.

Я чувствовала, как потеют ладони, как колотится сердце, как в горле становится тесно. Он ничего не говорил. Не поднял голову. Но я знала — он чувствовал меня каждой своей драконьей клеткой.

Словно преодолевая невидимую стену, я медленно сошла с последней ступени, заставляя себя сделать шаг за шагом. Колени были как воск, но спина оставалась прямой. Я ощущала на себе тяжесть взглядов — молчаливых, внимательных, почти хищных. Но никто не смотрел на меня так, как он.

Его глаза — золотистые, яркие, — искрились нетерпением. Нет, не страстью. Властью.

Я остановилась в трёх шагах от него, стараясь не опустить взгляда, как велит воспитание. Словно глотая сухой воздух, я сдавленно прошептала:

— Д-добрый день, милорд… — и, опустив голову, сделала книксен, низкий, выверенный.

На долю секунды повисло молчание. А затем — он склонил голову, коротко, формально. И проговорил без единого лишнего слова, без колебаний, как зачитывают приговор:

— Ты будешь моей женой. Оракул указал на тебя.

Я оторопела, моргнула, дыхание сбилось. И всё же — выдохнула:

— Оракулы могут ошибаться, милорд.

Он поднял на меня взгляд. Прямой. Пронзающий. В нём не было сомнений. Ни капли.

— Драконья магия не ошибается.

Лаэрион сделал шаг ближе и теперь между нами не осталось воздуха.

— Ты — моя. По воле судьбы. По крови. По знаку небес.

— А если я не захочу? — прошептала я, почти не слышно.

Он не улыбнулся, не изменился в лице, а просто ответил:

— Захочешь.

И шагнул в сторону, приглашая следовать за ним.

Один за другим падали лепестки, и каждый уносил меня глубже в чужую — теперь уже почти родную — жизнь. Очередной, чуть крупнее прежнего, оторвался с лёгким шелестом, взвился в воздух и осыпался пылью, как отцветшая память.

Утро.

Лёгкий туман ещё не ушёл с горных вершин, солнце только коснулось мраморных балконов дворца. Всё вокруг пахло ладаном, пеплом и тревогой.

Я сидела перед зеркалом, и в моих глазах отражалось не лицо невесты, а пленницы судьбы. Смотрела на браслет с печатью рода, который мне должны были надеть в момент церемонии. Сердце стучало в груди тяжело, но ровно — как у человека, который давно смирился, но всё ещё не простил.

Дверь открылась резко. Без стука.

— Оставьте нас, — проговорил холодный, властный голос.

И две служанки, что поправляли складки на её платье, поспешно вышли, не осмеливаясь даже взглянуть в глаза вошедшей.