Измена. Попаданка с сюрпризом

Глава 21

Поняв, что кокон живёт и дышит, словно жаждет контакта, я снова протянула руку.

Пальцы коснулись следующего лепестка — он был холоднее остальных, как тонкая пластинка инея. В момент прикосновения пространство содрогнулось, и мир передо мной вновь сменился.

Ночь. Глубокая. Тяжёлая. Тихая. Такая тишина, что даже шелест страниц в огромной, гулкой библиотеке отдавался эхом.

Я сидела в окружении десятков книг. Некоторые из них были древними фолиантами с выцветшими буквами и обугленными краями. Другие — свитками, пахнущими пылью и плесенью, с иссохшими драконьими кожаными обложками.

— Неужели... — прошептала я, перелистывая очередной свиток, — нельзя... разорвать связь... без жертвы? Без смерти?..

В тексте говорилось, что драконья узы — вечны, пока жива кровь. Пока горит душа. Но в одном из старых манускриптов, написанном полусумасшедшим магом, упоминалось:

«В случае если связь слабнет, можно разорвать её без гибели, но душа пострадает. Или одна, или обе. Остатки связи навсегда останутся в крови, отравляя будущее».

— Отравляя… — шептала я, прижимая книгу к груди. — Я и так уже... отравлена.

Не заметила, как распахнулась дверь.

В библиотеку вошли две женщины. Их шаги были уверенные, точёные, словно они здесь были хозяйками.

Мерсия. Калиса.

— Не спится? — прошипела Калиса с фальшивой заботой. — Наверное, тоскуешь по ночам одна. Хотя… нет. Скорее всего, тебе не до тоски. Ты же не способна исполнить свой долг.

Я подняла голову, не отвечая.

— У истинных не бывает проблем с зачатием, — уже громче сказала Мерсия, её голос звенел в высоких арках библиотеки. — Но ты не просто человечка… Ты, похоже, ещё и бракованная.

Калиса фыркнула. — Ты уже сколько с ним? Месяцы? Годы? Или ты просто притворяешься? Может, тебе и нравятся его прикосновения, но твоё тело не откликается, да? Холодное, как ты сама.

Сжала кулаки, почувствовав, как ногти впились в кожу, но ничего не ответила. Слова — были бы оружием. А у меня больше не было сил сражаться.

— Ты не достойна быть его парой, — сказала Мерсия, подойдя ближе.

— Может, у вас и вспыхнули метки, но это ещё ничего не значит. Даже проклятые могут на мгновение показаться истинными.

Калиса в это время провела рукой по корешкам книг на полке:

— Зачем тебе всё это? Думаешь, найдёшь способ скорее зачать дитя? - Калиса улыбнулась холодно. Мерсия — лишь посмотрела сверху вниз, повернулась к выходу и напоследок бросила:

— Поищи, поищи... Только помни — ты уже запятнала род. Исправить это можно только одним способом.

Их шаги стихли, оставив за собой пустоту, густую, как сажа, а воздух в библиотеке сделался липким и тяжёлым, как будто каждая страница впитала в себя сотни проклятий, сказанных шёпотом.

Я не пошла в покои, не могла.

Вместо этого, как опустевшая оболочка, медленно опустилась на холодный, пыльный пол, прильнув щекой к каменной плите. Под пальцами — шероховатость, пыль, крошки старых страниц. Мне было всё равно. Книга, которую я прижимала к себе, осталась между ладоней — как щит, как последняя иллюзия, что в знаниях есть спасение.

Тогда я позволила себе вспомнить.

Рейнар всегда стоял чуть в стороне, никогда не приближался. Даже тогда, когда нас разделяло всего несколько шагов. На балах он появлялся редко, и всегда в маске, скрывая лицо. Но мне не нужен был его профиль, голос или имя — я чувствовала его. Это знание жило в крови, как древний зов, которого нельзя забыть.

Мы не разговаривали, а только смотрели друг на друга — долго, пронзительно, болезненно. В его глазах была та нежность, которой мне так отчаянно не хватало и я отвечала взглядом — как могла, как умела, пока сердце рвалось наружу. Мы были тенью того, что могло быть, но никогда не стало.

После таких встреч, когда свет в зале гас, и музыка стихала, я возвращалась туда, где не было места любви. Лаэрион приходил ночью после балов. Всегда. Он просто входил в мои покои, раздевался, ложился рядом — и брал меня. Я терпела.

Не из страха, а из невыносимой пустоты, в которой и сопротивление казалось бессмысленным. Я просто ждала, когда всё закончится, когда он встанет, оденется и уйдёт, снова оставив меня одну в шелковой постели, усеянной обломками того, что когда-то было моей душой.

Теперь, лёжа здесь, на полу библиотеки, среди пыли, книг и тишины, я впервые поняла, насколько я устала.

"Я — не жива. Я просто существую в теле, которое больше мне не принадлежит."

Всё, что у меня осталось — это книги.

И поиски…

***

Кокон снова дрогнул, будто отозвался на мою тоску, и в этот раз лепесток не упал — он просто исчез, растворился в воздухе. Я даже не прикоснулась, воспоминание пришло само. Мягко, без вспышек. Словно оно было ближе к поверхности, чем все прочие.

Перед глазами сразу возник зал — широкий, с колоннами из полированного гранита, по полу метались отблески от многочисленных люстр. Вокруг сновали десятки слуг, таская корзины, тканевые свитки, полируя серебро, развешивая ткани, натирая до блеска напольную плитку.

Во дворце была суета.

— Шевелись, Мила, да что ж ты как гусеница! — прикрикнула дородная женщина с узлом на голове, с трудом волоча за собой ведро с тёплой водой. — До утра всё должно сверкать! Завтра приезжают сильнейшие маги королевства! Сам милорд приказал — ни пылинки!

— Они хоть бывают нормальные, эти маги? — отозвалась вторая, молодая, с тонким лицом и тёмными косами. — Один раз к нам уже приезжали — после них неделя вонь от серы и гари стояла. Один слуга вообще лысым стал.

Я шла по коридору медленно, стараясь не привлекать к себе внимания. Платье скользило по полу, лёгкие подошвы едва издавали звук. Я не вмешивалась, просто слушала, затаив дыхание.

Слуги не замечали моего присутствия.

— Ты лучше скажи, слыхала? — громко шептала грузная женщина, вытирая вспотевший лоб. — Говорят, один из магов смог переселить душу. Прямо из тела в тело. Душа — раз! — и живёт дальше, как ни в чём не бывало.