Измена. Попаданка с сюрпризом

Глава 24

Утро наступило неожиданно. Я проснулась от мягкого света, который пробивался сквозь тяжёлые бордовые шторы. Прекрасное, высокое окно, через которое солнечные лучи разливали своё золото по огромной кровати с резным балдахином, казалось, обнимало меня светом. А рядом — пустота. Лаэриона уже не было.

Я успела только моргнуть, пытаясь вспомнить, где я и что произошло, как дверь тихо приоткрылась. Вошли служанки. Молодые, приветливые, с тихими шагами и опущенными взглядами.

— Доброе утро, ваша милость, — прошелестела одна из девушек, светловолосая с косой до пояса, делая глубокий реверанс. — Мы пришли, чтобы помочь вам подготовиться.

Меня подняли с кровати, словно я была фарфоровой статуэткой, помогли сесть перед большим зеркалом, а затем вокруг меня начался ритуал. Тёплая вода в серебряном умывальнике, мягкое льняное полотенце, что нежно касалось кожи. Пышная ароматная пена, травы, что пахли лавандой и мятой. Я чувствовала, как их руки осторожно причесывают волосы, собирают их в высокую сложную причёску, украшенную мелкими жемчужинами.

Платье... Оно оказалось произведением искусства. Глубокий тёмно-синий бархат, плотный и мягкий, обнимал тело, как поток воды. Тонкий золотой узор извивался по рукавам и подолу, как магическая лоза. На лифе — вышивка в виде драконьих крыльев, почти незаметная, но переливающаяся в лучах света. Рукава были длинные, с лёгким расширением у кистей, а подол касался пола, колыхаясь при каждом движении.

— Мы подготовили подкладку, ваша милость, — тихо объяснила другая служанка, укладывая что-то мягкое под бархатную ткань платья. — Это сохраняет тепло живота. Человеческое тело не такое, как у драконов... Нам нужно больше тепла, особенно когда вы носите дитя.

Служанки открыли двери, и я вышла в коридор, где меня ожидал Гаррет. Сегодня он был менее суров, но всё так же стоял, вытянувшись в струнку.

— Ваша милость, — проговорил он, опуская голову. — Король ожидает вас за завтраком.

Каменные коридоры тянулись бесконечно, но шаги были уверенными. И, как ни странно, никто не смотрел на меня с презрением. Никто не шептался за спиной.

В огромном зале для завтрака стоял длинный стол, накрытый белоснежной скатертью. Серебряные кубки, кувшины с ягодным соком, блюда, полные свежих фруктов и запечённого мяса. Свет падал на окна, играя в разноцветных витражах.

Лаэрион сидел во главе стола. Спокойный, властный, в своём чёрном бархатном камзоле с серебряной вышивкой на плечах. Он поднял взгляд, как только я вошла, и его взгляд задержался на мне.

Я подошла, присела рядом, стараясь выглядеть так, словно я здесь по праву. Так, словно не стояла на грани. Но его взгляд был тяжёлым, глубоким. Он не отводил глаз.

— Доброе утро, — произнёс он, и я уловила в его голосе нечто новое.

Напряжение? Вопрос? Или предупреждение? Слуги тут же наполнили мой бокал светлым ягодным напитком. Я взяла его, чтобы спрятать дрожь в пальцах.

— Доброе утро, милорд, — ответила я, стараясь говорить ровно, не позволяя ни одной эмоции выдать меня.

Но я знала, что он следит за каждым моим взглядом. Он наблюдает.

Я ещё не успела дотронуться до завтрака, как почувствовала на себе взгляд. Тяжёлый, холодный, будто стальной клинок, скользящий по коже.

Подняв глаза, я встретилась с отчётливым, безжалостным взором — Мерсия, мать Лаэриона, сидела рядом с ним, величественная, как ледяная скала. В её лице не было ни доброжелательности, ни тепла.

Тонкие губы плотно сжаты, брови чуть приподняты, а в глазах — холодное неодобрение, как у судьи, который давно вынес приговор, но теперь просто ждёт, когда его приведут в исполнение.

Невольно сглотнула, но не отвела взгляда. Даже если внутри всё дрожало, даже если сердце сжималось от ужаса, я заставила себя сидеть ровно, будто мне было всё равно.

Рядом с Лаэрионом — его брат. Молодой, светловолосый, но с таким же острым взглядом, как у их матери. В нём не было той суровой власти, что исходила от Лаэриона, но была какая-то едва заметная жёсткость. Он смотрел на меня внимательно, настороженно, будто ожидал, что я вот-вот совершу что-то опасное.

Слуги двигались бесшумно, расставляя блюда на столе. Я уловила, как одна из девушек, накладывая запечённое мясо, случайно уронила нож. Метнулась, подбирая его, бросила быстрый взгляд в мою сторону… и её рука едва заметно дрогнула. Другая служанка тоже оглядывалась на меня, но сразу отворачивалась, когда я ловила её взгляд.

Страх.

Поставила кубок обратно, стараясь не показать, как внутри всё сжимается. Что здесь происходит? Почему они так смотрят? Почему даже слуги словно ждут чего-то от меня… чего-то плохого?

— Ты выглядишь бледной, — голос Мерсии прорезал тишину, — Видимо, ночи в твоих покоях не так спокойны, как хотелось бы? Или это вина испытания?

— Ничего не беспокоит меня так сильно, как забота о чести нашей семьи, миледи, — ответила я сдержанно.

Она приподняла брови.

— О, честь... Да, великая вещь. Когда она есть.

Лаэрион не вмешивался. Он сидел спокойно, но его взгляд был устремлён на меня.

Брат Лаэриона наклонился чуть ближе, глядя на меня с той же осторожной вежливостью.

— Испытание, говорят, прошло успешно, но… ты действительно ничего не помнишь? — спросил он тихо. — Что ты видела? Что чувствовала?

Медленно выдохнула. Как много вопросов… И каждый из них, как капкан. Что они хотят услышать? Какой ответ их устроит?

Мерсия поджала губы ещё сильнее, её рука медленно касалась кубка с вином.

— Не удивительно, что она пребывает в смятении, ведь даже после испытания её честь... остаётся под вопросом.

— Только правда может освободить тебя от сомнений, — тихо сказал он, и в его голосе было нечто странное. — Расскажи им. Как прошёл твой путь. Что ты видела в лабиринте. Пусть узнают.

Я не успела даже решить, что сказать, когда дверь зала резко распахнулась. В проёме появился Гаррет, его лицо было напряжено, и он слегка поклонился: