Измена. Попаданка в истинную

4

Не стала ждать, когда кто-то соизволит принести мне еды, выдвинулась на поиски сама. Я здесь главная жена, вообще-то, и если не любить, то уж уважать себя заставлю!

Мягкие бархатные тапочки с кожаной подошвой заглушали мои шаги, а вот одежды я не нашла, гардеробная оказалась пуста. Как я вообще оказалась в гостевой комнате?

Поэтому вышла как есть: в длинной белой рубашке в пол. Ткань плотная, ничего не просвечивает, а если кого-то шокирует мой внешний вид, то это совсем не мои проблемы.

На стенах просторного коридора висели старинные портреты, только мужчины в обмундировании, ни одной женщины.

Снизу доносились голоса слуг и запах тушеного мяса.

Кухня была на первом этаже и, как прекрасно помню, рядом столовая, гостиная и музыкальный зал, в котором проходили скромные, уютные приемы гостей. Загородная усадьба… У драконов так принято: нашел свою половинку — огради от всех проблем. Жены занимаются только домашним хозяйством и детьми.

С сожалением для себя отметила, что с каждым новым воспоминанием я все хуже помню свою старую жизнь. Так ведь совсем ничего и не останется.

— Да, Нисса сказала… представляешь…

— А как иначе, хозяйка-то наша ни рыба ни мясо, да еще и дитя понести не может, а вот то ли дело…

Чем ближе я подходила к кухне, тем явственнее слышала, о чем говорит прислуга. Я остановилась, чтобы узнать, какие слухи ходят сейчас в моем доме.

— Закрой свой гнилой рот, Марта, наша хозяйка — истинная, ее дракон выбрал, метка на ней! А что деток нет, то ее вина в чем? Ей бы кушать больше, а то не только детей, еще и жизнь потеряет, совсем исхудала.

И снова память открывает мне картину прошлого.

— Элиза, дорогая, как ты можешь есть отбивную? — ужаснулась Марисса, подсаживаясь на последнем году обучения ко мне за стол. — Ты теперь одна из нас. Благородные девушки питаются как птички: легкий салат, пол-яичка, немного овощей. И ни в коем случае нельзя оставлять тарелку пустой, это дурной тон.

Ну и подруженька, ну и змеюка подколодная! Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, пытаясь унять злость. Злюсь на себя, на бывшую хозяйку этого тела. На Элизу — потому, что нельзя быть такой восторженно-наивной. На себя — потому, что не могу чувствовать себя как личность, отдельно от Элизы.

Это я была глупой и наивной. Это меня водила за нос и обманывала наглая, высокомерная девчонка. Это мне изменил муж. Это мой муж привел любовницу в наш дом! Это от меня пытаются избавиться!!!

Хватит!!!

Через приоткрытую дверь продолжали доноситься голоса:

— Да я-то что? Что мне Лужка сказала, то я и передала, — гнусавил женский голос.

— Эх, Марта, ничему тебя жизнь не учит. Мало у тебя старшая сестра плетей за язык свой длинный получила, и ты так хочешь? У господина разговор короткий: плетей — и за порог, без денежного расчета.

Открыв дверь, я вошла с гордо поднятой головой.

— Госпожа, а вы чего же спустились? Вам лежать и лежать надо бы, — бросив все дела, обратилась ко мне повариха. — Али проголодались? Так я сейчас велю Ниссу найти, она вам живо обед накроет в столово… э… в ваших покоях. Покушать бы вам, госпожа Элиза, — протянула она с жалостью, глядя на мой внешний вид.

Две девчонки за ней быстро поклонись, буркнули какое-то приветствие и стали усиленно мыть посуду, стараясь не смотреть в мою сторону.

Душный воздух кухни и чувство голода плохо сказывались на моем ослабленном организме.

— Ташар, — вспомнила я имя поварихи, — не надо никого искать, накрой мне здесь, с вами посижу, — и уже переведя взгляд на девчонок, тихо, с угрозой в голосе произнесла: — Новости послушаю…

— Ой, забыла овощей с огорода принести, сейчас приду, — бросив посуду, прогнусавила Марта и выбежала через вторую дверь на задний двор.

— А я… а мне… я сейчас… — затараторила вторая девчонка, бегающим взглядом пытаясь найти себе задание.

— Пошла вон, — устав от этого цирка, рявкнула я.

И девчонка испарилась вслед за Мартой, на задний двор. Хлопнувшая дверь принесла теплый летний воздух и звуки пения птиц.

— Ловко вы их спровадили, — рассмеялась Ташар. — Все правильно, нечего им тут уши греть.

Я спокойно уселась за дубовый стол и наблюдала за процессом сервировки.

— Что вам, госпожа Элиза? Снова чай и листья салата?

— Нет, Ташар, неси мне отвар девятисил, овощей тушеных с мясом, да больше, и сама садись, разговор есть.

Лицо поварихи озарилось счастливой улыбкой.

— Это я сейчас, это я быстро, — суетилась Ташар, то и дело поправляя косынку, за которой, как я помню, скрывается копна ярко-рыжих волос.

Наконец приступив к еде и дав себе насладиться вкусом тающей во рту картошечки, нежного, ароматного мяса, я перешла к вопросам:

—Расскажи мне, Ташар, что случилось в тот день, когда мне стало плохо? А то, знаешь ли, чувствую себя нехорошо, память еще подводить стала, — усмехнулась я.

Повариха опустила глаза и грустно продолжила: