Измена. Попаданка в истинную

26

Проехав еще некоторое время, мы вышли на большую светлую поляну, где и было решено заночевать. Мужчины расседлали лошадей, Маркус пошел собирать хворост, а Дойл и Гвен нарубили ельника, чтобы сделать лежанку. Никаких шатров для сна у парней не было, спали мы, завернувшись в плащи, на мягких ветках у костра.

К возвращению Маркуса до нашей поляны дошли и кочевники, но остановились у самого ее края, продолжая держаться от нас на небольшом расстоянии.

Раскладывались гости с размахом, незаметно за короткое время на земле поставили больше двадцати шатров, разожгли большой костер, вокруг которого бегали и смеялись маленькие дети.

Отдельно от шатров стояли три крытые повозки. Проходя мимо одной из них, кочевники, будь то мужчина или женщина, почтительно кланялись.

— Они здесь надолго разложились, месяца на три точно. Те повозки, что стоят отдельно, отправятся дальше, по ближайшим деревням, на заработки. В той, что все кланяются, живет дола, магически одаренная женщина. Скорее всего, повозка переделана в комнату на колесах, одаренные все свои вещи, амулеты, травы держат при себе, да и эликсиры, растирки, мази в ней же делают, таким образом заряжая своей силой и энергией. В двух других должны быть вещи на продажу да несколько девушек, которые будут по улицам ходить и предлагать купить за бесценок да заодно к доле зазывать, — сказал Дойл, обратив внимание на мой интерес к кочевому народу.

— А почему вещи продают за бесценок? — поинтересовалась я.

— А это проверка на скупость, слышала, может, скупой платит дважды?

Я утвердительно кивнула.

— Так это поверье пошло именно от детей забытого бога. Вот продает кочевник лошадь, а цену назначает самую низкую, чуть ли не в убыток себе. Заплатишь названную цену, так лошадь через сезон сдохнет, а если сверху дашь, так даже болеть не будет, а если много дашь, то и удачу к себе притянешь. Не зря говорят, что они дети забытого бога, у них своя магия, — усмехнулся блондин.

Отужинав пригоревшей на костре кашей, я уже собиралась засыпать в обнимку с Барсом, как от лагеря кочевников к нам выдвинулась группа из двух человек.

Парни один за другим поднялись на ноги, кот прижался ко мне и вздыбил шерсть, в воздухе разлилось напряжение.

— Мир вам, путники, — сказал громко один из кочевников, остановившись на достаточном расстоянии от нашего костра.

У них были длинные черные волосы, заплетенные в косы, перекинутые на плечо. Улыбка и ярко-зеленые глаза светились лукавством. Похожи между собой как братья.

— Ясного неба, да легкой дороги, — произнес второй.

Дойл и Гвен заметно расслабились, Маркус шепнул мне на ухо:

— Это ритуальная фраза кочевников, можно теперь быть спокойными, значит, никаких дурных намерений в нашу сторону они не имеют.

— А если это маневр такой? Скажут «Мир вам», а сами нападут.

Я поймала укоризненные взгляды гостей и покраснела. Как они услышали?

— Если нарушить слово после ритуальной фразы, забытый бог отвернется от своих детей, лишит их магии и удачи. Никто не желает вырождения своему народу, так что будь спокойна, это стопроцентная защита.

— Меня зовут Ману, а этой мой сын Асан, — представился первый.

Сын? Мы удивленно переглянулись с котом, они определенно выглядели на один возраст, как такое возможно? Но, кроме нас, эти слова никого не удивили.

Гвен представился, а также назвал парней и не забыл про меня, назвав своей сестрой, согласно нашей легенде.

— Дола Ангара, мудрейшая из кочевников, любимейшая из детей нашего бога, приглашает к себе заблудшую душу и ее спутника, есть для них послание, — произнес Ману, смотря мне в глаза.

Кот сразу вздыбил шерсть, да и я напугалась: откуда им знать о моей персоне, что не из этого мира? А вдруг заставят меня покинуть это тело, куда я отправлюсь? В своем мире, уверена, уже умерла, а если тело мое еще живое, может, там в коме, например, в больнице лежит, то мне все равно не хочется в него возвращаться.

Я уже не помню своих родных, а тут Барсик, к которому я прикипела. От мужа наконец-то свободу получила, да и парни классные со мной в компании, я только жить начала. Нет, назад не вернусь, ни за какие коврижки!

Дойл и Гвен стояли спиной ко мне и не увидели, как я изменилась в лице, а вот от глаз Маркуса мое состояние не укрылось.

— Ничего не бойся, — шепнул он. — Это приглашение — большой дар, от которого не отказываются. Не знаю, почему тебя назвали заблудшей душой, но ты имеешь право на свои секреты. Надеюсь, когда-нибудь я войду в круг людей, которым ты доверяешь, и ты сама мне все расскажешь.

Собравшись с духом, я кивнула кочевникам.

— Спасибо за приглашение, — произнесла я неуверенно и двинулась за Ману и его сыном, поймав напоследок хмурый взгляд Гвена и задумчивый — Дойла.

Только Маркус ободряюще мне улыбнулся, и я немного успокоилась, все же у него хорошая интуиция, а значит, все будет хорошо.

Я шла, держа в руках Барсика, который шептал мне на ухо ободряющие слова:

—Ничего не бойся, Лизавета моя, если это ловушка, я их там всех на фарш пущу, у меня когти — во, зубы — во, да я всем покажу кузькину мать.