Измена. Попаданка в истинную

30

Элиза

Я возвращалась к своим друзьям, держа под уздцы огромного вороного коня. Увидев его, я даже решила, что была поспешна в своей покупке.

«Да он меня просто перекусит пополам», — возникла первая мысль. Но, на удивление, это оказался спокойный жеребец.

Смотрел умными глазами, делал, что ему говорили, словно понимал человеческую речь.

Парни ждали меня у костра, тихо обсуждая дорогу и с интересом поглядывая на мою компанию.

— Я так понимаю, проблема с лошадью у нас отпала, — с опаской осматривая моего коня, спросил Дойл.

— Знакомьтесь, это Грозный, мой конь, и очень надеюсь, что мой друг. А еще я потратила все деньги, но уверена, он стоит больше, чем я могла за него предложить, — выпалила на одном дыхании, словно боясь, что меня поругают за необдуманные траты.

— Дола пригласила тебя, только чтобы предложить коня? — вкрадчиво поинтересовался уже Гвен.

— Нет, скажем так, приобретение коня — это счастливая случайность, — ответил за меня кот.

— Так, Елизавета, не тяни, рассказывай все как есть, — сказал Маркус и осторожно забрал поводья, чтобы отвести Грозного к другим лошадям, на стоянку.

Подождав, пока Маркус привяжет коня, мы с котом сели к костру и поведали друзьям о нашем небольшом приключении и об удивительной истории, связанной с медальоном и девами, хранительницами жизни.

— Вот тебе и слезы дракона, — присвистнув, сказал Маркус.

Парни по очереди осмотрели подвеску, но не почувствовали в ней абсолютно никакой силы.

— Не знаю, чем грозит нам эта подвеска и как она может на тебя повлиять, но коня ты приобрела знатного, чувствуется в нем сила и разум.

Придя к общему мнению, что все, что ни делается, — все к лучшему, мы со спокойной душой легли спать. Маркус не чувствовал неприятностей от долы, а его чутью мы уже все доверяли.

Утро выдалось прекрасным, и я наконец-то проснулась полной сил. Всю ночь мне снился зеленый лес, пение птиц, косули и оленята. Все лесные звери словно выходили мне навстречу, чтобы поздороваться, обнюхать руки, поприветствовать и поздравить с возвращением домой.

— Лизавета, я тебя не узнаю, встала вперед меня, — сонно потягиваясь, промурчал кот.

— И жизнь хороша, и жить хорошо, — задорно улыбаясь, ответила я Барсу. — Идем умываться, соня.

Рядом со стоянкой протекал небольшой ручей, куда я собралась пойти умыться, взяв с собой Грозного. Парни уже встали и, поглядывая на меня, навьючивали своих лошадей. Маркус же уничтожал следы пребывания лагеря.

У ручья первым делом я напоила Грозного, потом, умывшись, решила, что и коня освежу. Надергала длинной травы, скрутила жгутиками, стала мочить их и натирать коня.

Грозный смотрел на меня с подозрением, но молча терпел мое проявление заботы.

— Натри его габоной, хоть пользы больше будет, — наблюдая за мной со стороны, предложил Барс.

— Габона? Что-то знакомое… Вспомнила! Трава, используется в мазях от комаров и всех кровососущих насекомых. Где же я ее здесь найду? Она тяжелая в поиске.

Память Элизы все легче всплывала в моей голове.

— Именно, умница Елизавета, а с поиском я тебе помогу, я ж всю траву за версту чую, повезло тебе со мной, Лизонька, ох, повезло. А ты меня не ценишь…

— Да как же не ценю, Барсик ты мой пушистый, с шерсткой блестящей, защита моя и опора, — посмеиваясь, в тон отвечала я коту, глядя, как он, запрыгивает в глубокую траву и вылезает из нее, держа в пасти небольшие веточки.

Габона — сама по себе небольшая трава, но предпочитает тенистые места и растет в основном среди высокой травы, где ее почти не видно.

Я с удовольствием растерла габону, чтобы она дала сок, и, смешав с импровизированным мочалом, натерла Грозного. Габона пахла свежескошенной травой и полынью, что, видимо, и отгоняло кровососущих.

Грозный словно понимал, что я делаю, тыкался мордой мне в плечо и с благодарностью фыркал, тепло щекоча незакрытую кожу у шеи, вызывая толпы мурашек.

Закончив водные процедуры, мы вернулись в наш лагерь, от которого не осталось и следа, даже примятая трава словно выровнялась.

Парни ждали нас у тракта. Оседлав Грозного, я двинулась к дороге, бросив прощальный взгляд в сторону стоянки кочевников. Из своей повозки вышла дола Ангора, махнула нам вслед рукой, желая доброй дороги.

Дорога шла быстрее и легче, я совсем не уставала в седле, да и держалась так, словно не первый год занимаюсь конным спортом.

Стала замечать то, к чему раньше была слепа: как с ветки на ветку прыгает белка, как взмахивает крыльями перепелка, испуганная нашим появлением. А еще — что почти все животные и птицы в какой-то степени были измененными. Действие разлома оказывало свое влияние, гиблые земли уже рядом.

Незаметно мы с Грозным наращивали скорость, задавая темп остальным. Пьянящее чувство скорости захватывало дух, абсолютно не было страха. Мы с Грозным, как одно целое, неслись вперед.

Барсик давно перестал зазнаваться и спрятался в сумке у седла, и если я правильно слышала, сквозь шум ветра в ушах, то молился всем земным богам.