Измена. Попаданка в истинную. Том 2

16

Повозка тряслась, медленно двигаясь по ухабистой дороге. Долгие минуты тянулись, как часы, казалось, что не было ни конца, ни спасения. Марисса, вся бледная, неподвижная, внезапно вскинула руку и вцепилась в мою, её пальцы впились в мою кожу, как когти. Я вздрогнула от неожиданности и посмотрела на неё.

Она была в тяжелом состоянии. Её глаза широко раскрыты, но взгляд был стеклянным, словно она ничего не видела. Губы двигались, но слов я не слышала — она что-то беззвучно шептала, повторяя одно и то же снова и снова. Я не могла понять, о чём она говорит, но её шепот был наполнен отчаянием, страхом и болью.

Её живот торчал колом, мышцы были напряжены. Это был сигнал опасности — её состояние ухудшалось с каждым мгновением, и мне было ясно, что она не сможет долго продержаться.

Я почувствовала, как слёзы начали жечь глаза. Мои мысли вновь вернулись к Барсику. Его маленькое тело лежало где-то позади, и сердце сжалось от боли и беспомощности. Я всё ещё надеялась на чудо, что кто-то найдёт его, что он выживет. Я знала, что мой амулет — без меня — всего лишь безделушка, которую нельзя использовать. Но Алдын… В нём был столько неизведанной силы. Он мог удерживать душу умирающего, давая второй шанс, шанс на жизнь. Надежда, что Барсик мог быть спасён, не отпускала меня.

А Марисса... Я вдруг поняла, что больше не могу ей помочь. В том состоянии, в котором она находилась, я бессильна. Моя магия могла бы спасти обычную больную женщину, но Марисса… Она пыталась обмануть судьбу и богов, вмешавшись в законы, которыми управлялся этот мир. Её эксперименты с магией привели к тому, что ее жизнь зависела, лишь от божественной силы, заключенной в амулете. Я очень сомневаюсь, что у преступников убивших ее отца и всю нашу охрану, есть божественные артефакты.

Я, без медальона, всё равно попыталась направить свою силу в неё. Но это было малоэффективно, словно вода текла сквозь пальцы, не оставляя следа. Всё, что я могла, — это удерживать её руку, молясь, чтобы нас успели найти и спасти хотя бы ребенка.

— Элиза... — внезапно прошептала Марисса, её глаза затуманились. Я не знала, слышит ли она меня, понимает ли, что говорит, или её разум уже затерялся в мире боли и страха.

Её пальцы снова вцепились в мою руку, а тело выгнулось, я поняла — время на исходе.

— Элиза... — её голос был хриплым, словно каждое слово вырывалось из глубин ненависти, которая кипела в ней долгие годы. — Я… не собираюсь умирать вот так. Не так. Не сейчас.

Я молчала, понимая, что её состояние ухудшается с каждой минутой. Её живот уже напрягся так, что казалось, он вот-вот разорвётся. Но Марисса, несмотря на это, всё ещё пыталась удержаться на поверхности, не сдаваясь.

— Я бы всё сделала ради Эдвана, — её губы дрожали, когда она произносила его имя, словно само упоминание о нём приносило ей одновременно боль и удовольствие. — Я… уничтожила бы весь этот мир, лишь бы он был рядом со мной.

Я не могла поверить, что даже сейчас, на грани смерти, она продолжала говорить об этом. О том, как Эдван был её единственной целью.

— Ты думаешь, что он выбрал тебя? — вдруг прошипела она, её взгляд наконец остановился на мне, и в нём горела ненависть. — Ты… всего лишь ошибка.

Я напряглась, но молчала. Мы обе знали правду. Но даже сейчас она не могла принять этого.

— Я убила их... — её голос становился всё слабее, но каждое слово было как яд. — Его нерождённых детей. Я знала, что не смогу выносить их сама, что не смогу подарить ему это счастье. Так почему должна была это сделать ты?

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Её слова не ранили меня — они просто подтверждали то, что я всегда знала. Марисса всегда была готова на всё ради Эдвана. Даже на убийство.

— Ты думаешь, что заслуживаешь его? — она снова закашлялась, а потом выдохнула, сжимая зубы от боли, но продолжала. — Я вытягивала твою магию, Элиза. Я делала всё, чтобы сломить тебя… чтобы уничтожить.

Она задыхалась, её тело снова выгнулось в судороге. Я почувствовала, как внутри меня всё сжимается от напряжения. Её признание было не столько неожиданным, сколько запоздалым.

— Он словно околдовал меня… Я не могла думать ни о чём другом. Каждый его взгляд, каждая улыбка… они сводили меня с ума. Я ненавидела тебя, Элиза. Ненавидела каждую секунду твоего существования рядом с ним. Потому что ты всегда стояла на моём пути.

Её голос ослабевал, и она снова выгнулась в судороге. Её лицо перекосилось от боли, а я почувствовала, как её пальцы снова вцепились в меня.

— Нет... — прошептала она, словно сопротивляясь чему-то внутри себя. — Нет, не сейчас...

Её дыхание стало прерывистым, и я поняла, что всё происходящее выходит из-под контроля. Её тело начало дрожать, живот напрягся так сильно, что казалось, он готов разорваться в любую секунду.

— Чёрт возьми... — выдохнула я, когда поняла, что у неё начались роды. Преждевременные.

Марисса уже не слышала меня. Её глаза закатились, дыхание стало сбивчивым, и она зашипела от боли, когда схватки усилились.

Едва осознав, что происходит, я начала кричать, почти истерично:

— Остановитесь! У неё начались роды! Чёрт возьмите, она не продержится!

Слова вырывались из меня на грани паники, я осознавала, что не имею никакой власти над происходящим. Повозка всё так же тряслась на ухабах, и каждый её скачок отдавался в теле Мариссы мучительными судорогами. Её живот вздымался, как будто пытался разорваться изнутри, а сама она всё сильнее погружалась в свою боль. Я не могла просто сидеть и ждать, пока она умрёт.

Разбойники, ехавшие на лошадях вокруг повозки, переглянулись. Один из них, широкоплечий с рваным шрамом на щеке, грубо рассмеялся, не сбавляя ходу.

— Роды? — его голос был полон насмешки. — Ещё чего. Мы не врачеватели, чтобы останавливать повозку из-за какой-то девчонки.

— Да брось её, — добавил другой, более молодой, с ухмылкой на лице. — Если не доживёт до рынка, мы и так хорошо подзаработаем на второй. Вон, глянь на неё, у неё тоже товарный вид.