Измена. Попаданка в нелюбимую

7

Через пятнадцать минут я уже стучалась в дом старосты. Круглый, невысокий дом выглядел по-домашнему уютным: из трубы валил дым, запахи свежих оладий и травяного чая чувствовались уже на пороге. Я постучала по деревянной калитке.

— Норберт Люис, откройте, мне надо с вами поговорить, — крикнула я, пытаясь придать своему голосу уверенности, хотя внутри трясло от волнения.

Скрипнула дверь, и на пороге появился староста. Его взгляд сначала был хмурым и недовольным, но, увидев меня, он вдруг смягчился.

— Кого там нелёгкая принесла?.. Элена? Давно тебя не видел, проходи, что случилось? Что-то с Ральфом?

Староста отпер калитку и пропустил меня во двор. Я прошла за ним, чувствуя на себе тяжесть его пристального взгляда. Он, должно быть, заметил мои покрасневшие глаза и усталое выражение лица. Время словно замерло, пока я шагала по узкой дорожке к дому, обдумывая, с чего начать этот разговор.

— Марфа, накрывай на стол, у нас гости, — позвал староста свою жену, когда мы вошли в дом. — А ты, иди садись, сейчас чаю попьём, с оладьями.

Я села за большой деревянный стол в центре комнаты. Жена старосты, Марфа, молча суетилась, расставляя на столе чашки, сметану и варенье, однако бросала на меня косые, недобрые взгляды. Её сжатые губы и напряжённые движения рук выдавали раздражение и нелюбовь. Казалось, моё появление стало для неё неприятным сюрпризом.

— Ну, с чем пожаловала? — спросил у меня Норберт, когда его жена, закончив все приготовления, села рядом с ним. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди и внимательно глядя на меня.

Я откашлялась, чувствуя, как в горле застрял ком. Это было непросто, но я должна была рассказать.

— Дядя Норберт, — обратилась я к нему, как раньше, когда мы ещё были дружны с его сыном, — я подала прошение на развод.

Жена старосты ахнула, её глаза расширились от удивления, и она схватилась за сердце.

— Не по-божески это, жене от семьи отказываться, — прошептала она, с укором глядя на меня. — В чём дело, девочка, рассказывай?

Я вздохнула и, стараясь не смотреть на Марфу, начала рассказывать. Слова давались с трудом, но с каждым произнесённым предложением я чувствовала, как будто огромный камень катится с моей души. Я рассказала, как терпела побои, как Ральф промотал все наши деньги, как он хотел расплатиться мной за свои долги.

Староста внимательно слушал, его лицо всё больше мрачнело. В какой-то момент Марфа не выдержала, перебила меня, почти взвыла:

— А потому что думать надо было, когда отказала моему мальчику и выбрала Ральфа в мужья! Вот оно тебе и вернулось! Как мой мальчик переживал, сердце его разбитое, только заживать стало, а ты, вертихвостка, с одним наигралась, теперь на мою семью нацелилась, не позволю!

Я почувствовала, как лицо заливает жар. Слова Марфы обжигали, как кипяток, но я молчала, опустив глаза.

— Цыц, Марфа! — рявкнул её муж, ударив ладонью по столу так, что чашки задребезжали. — Ты мне прекрати ваше бабское тут разводить!

Он перевёл взгляд на меня, глаза его смягчились.

— Продолжай, девочка, что тебе по разводу сказали?

— Развод не дали, но и не отказали, — ответила я, стараясь не дрожать голосом. — Сказали, что проверяющий деревню приедет, и по его решению уже будет ясно, что дальше.

Норберт нахмурился, задумчиво потёр подбородок.

— Проверяющий? В мою-то показательную деревню? У нас и жалоб-то нет, и преступности. Если это только не сам Карающий... — проговорил он, словно сам с собой.

— Точно, так и сказали, Карающий по землям ездит с проверками, — припомнила я, чувствуя, как холод пробирает меня до костей. — Длань короля, так его прозвали.

Марфа снова схватилась за сердце, её лицо побледнело.

— Как посмела прийти в мой дом! Сначала сыну сердце разбила, теперь ещё и Карающий из-за тебя приедет! Ой, горе нам, горе!

— Да помолчи ты, женщина! — снова стукнул по столу кулаком староста, не выдержав причитаний жены. — Длань короля сам знает, когда и в какие земли ехать, ему всё равно, показательна деревня или нет. Его задача — посетить все земли короля, навести или проследить за порядком. Значит, очередь моей деревни подошла, так тому и быть.

Он внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде появилась тень сочувствия.

— А ты, Элена, сразу должна была ко мне обратиться. Нечего было тянуть. Ладно, иди домой, а Ральфу передай, что я его к себе вызываю. А коли не явится на разговор серьёзный, лично буду ходатайствовать, чтобы вас развели.

На том и порешили. Староста проводил меня до калитки, его взгляд был задумчивым, но в нём уже не было той строгости, что раньше. Я поблагодарила его и вышла на улицу, чувствуя, как грудь переполняет облегчение. Хоть какое-то движение вперёд.

Уходила я из дома старосты с тяжёлым сердцем, но с чувством, что наконец-то сделала первый шаг к свободе. Мне очень хотелось вернуться в дом бабушки — там моя сумка с вещами, кот, но я понимала, что надо сначала официально добиться развода. Без этого я не смогу ничего изменить. По крайней мере, теперь Ральф не сможет запереть меня дома, а если снова начнёт распускать руки, у меня будет поддержка старосты.

Когда я вернулась домой, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые оттенки. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь громким раскатистым храпом моего муженька. Живой, значит. Даже сумел добраться с кухни до нашей комнаты и развалиться на кровати. Я остановилась в дверях, глядя на его опухшее лицо, заросшее щетиной. Когда-то я любила этого человека, верила в него, надеялась, что смогу построить с ним семью. Но всё это давно стало лишь пустыми иллюзиями.

Я тихо подошла к шкафу, достала чистую одежду и направилась к выходу. Хотелось выйти из этого проклятого дома, вдохнуть свежий воздух, почувствовать хоть немного свободы. В голове звучали слова Норберта, и я ловила себя на мысли, что не знала, чего ожидать от встречи с Карающим. Слухи о нём ходили разные — кто-то говорил, что он человек справедливый, кто-то уверял, что он жесток и безжалостен.