Измена. Попаданка в законе 2

Глава 4. Кто ты?

Маркус Эшбори

Лара-Ларика в тюрьме, и это ужасная ситуация для меня и дракона. Как, как это могло случиться, за столь короткое время?

Я не знал, что думать, услышав ночью слова Ларики.

Кто она?

Кто эта женщина, с лицом, запахом и меткой моей истинной? Беременная моим сыном. Но с другим взглядом. У нее уже был сын, и она сама подтвердила, что она - не Ларика.

В сотый раз я прокручиваю мысленно тот день - день прилета на Север, когда наконец-то встретил Ларику. После полугода невыносимой разлуки, когда я едва жил без истинной.

Рочестера, начальник местной тюрьмы, сообщил мне что Ларика все это время была здесь, что беременна, что ей плохо. Он догадался, что я отец ребенка. Тогда дракон мой наконец-то очнулся, передумал умирать и рванул на Север.

Когда Ларика вышла с Рочестером, я ужаснулся тому, в каком она состоянии. Истощенная, осунувшаяся, кожа да кости... И проступающий под платьем огромный живот… Ларика беременна, беременна, и на большом уже сроке...

Когда она, увидев меня, упала в обморок, на нее больно было смотреть. Где моя юная, нежная, драгоценная истинная, которую я простил за измену? У которой я мысленно сотни раз попросил сам прощения, что она попала под плеть.

В худеньком, почти высушенном теле я почти не узнавал ее.

Всю ночь я поил ее и ребенка кровью, обнимая, согревая. Ларика была как неживая, как древняя статуэтка. И только ближе к утру в нее снова вернулась жизнь. Я понимал, что еле успел. Она и мой ребенок-дракон, выпивающий изнутри ее соки, могли просто погибнуть.

Лишь под утро Ларика заговорила, не открывая глаз, но то, что я услышал, не укладывалось в голове. Лучше бы она этого не говорила!

- Мы поменялись телами, я не Ларика. Ларики больше нет. Меня зовут Лариса Вербина. Я попаданка.

Я лежал рядом на боку, по-прежнему обнимая ее, но во мне все от этих слов окаменело.

Это выверты больного сознания из-за больного тела Ларики?

Но при этом, я не мог не вспоминать прошлое. В нашем недолгом общении после её измены были изменения - в том, как она себя вела, как разговаривала.

Мне трудно сосредоточиться, я ошарашен этими словами - по сути признанием преступления. Попаданцы из других миров - это опасные преступники.

“Очень опасны, поскольку способны подрывать основы государственной системы.” - приходит в голову параграф из учебников Академии драконов. Нас, боевых драконов, учили защищать свой мир от попаданцев, от иномирян. Чтобы не исчез мир драконов.

Думай, Маркус, эмоции в сторону.

Полгода назад под плеть ко мне бросилась Ларика, защищая конюха Тимми. Я не мог ошибиться, я знал её запах так же хорошо, как свой собственный.

Но кого тогда я нёс в замок в бесчувственном теле Ларики? Была ли там она вообще?

Потому что… её запаха я тогда не чувствовал.

Хотя в тот момент я был в таком бешенстве!

Еще родители мои говорили, чтобы я держал эмоции при себе, что могу быть очень взрывным. Когда разумом правят эмоции и чувства, недалеко до беды.

А что если Ларика тогда умерла? Под плетью. А в ее тело вселился попаданец? Это ведь мог оказаться и мужчина.

Нет, она сказала “попаданка”.

Полгода назад, после удара плетью, она открыла глаза уже в замке. На следующее утро…

Я снова вспомнил то чувство. Неприятное, царапающее, возникшее в тот самый момент, когда я вдруг столкнулся с кем-то чужим. В её глазах был абсолютно незнакомый мне взгляд, трезвый, холодный, оценивающий.

Тело Ларики, её голос, её глаза… Меня тогда осматривали внимательно, без тени узнавания, отстраняя мою руку от своей груди. Я списал всё на болезнь, на беспамятство.

Но были ещё и слова. Совершенно чужие, непонятные. Что-то про больницу, про телефон. Я не знал, что это значит. В нашем мире нет таких слов. Тогда я решил, что мне просто послышалось.

В последующие три дня я видел её редко и недолго, всего раз в день. Всё остальное узнавал от лекаря и моего друга Бертрана. Чудовищная рана на спине никак не заживала.

Я мучился сознанием своей вины. Как я вообще мог, пусть впервые и пусть нечаянно, поднять руку на женщину, на любимую, на истинную? Мне было невероятно стыдно перед Бертраном, который не имел права осуждать меня из-за своего положения, но что он при этом думал… в его голову мне было не заглянуть.

И всё же сильнее всего меня разъедала ярость из-за измены. Поэтому мне было не до анализа её взглядов и слов.

За всё это время я видел её всего четыре раза, и каждый раз совсем недолго.

- Потому что ревность и ярость не мог перебороть, - снова прошипел дракон.

А потом были месяцы поисков истинной по всему королевству, бесконечных полётов, невыносимой боли, разрывающей грудь, усталости и апатии дракона, даже пьянства.

Что со мной было, когда я узнал, что Ларику утопили в озере, вместе с моим нерожденным сыном? Да я жить не хотел тогда, ни я, ни дракон. Запил в чёрную.

Кто эта женщина, что лежала под моей рукой?

Она лежала рядом, невероятно нежная и родная, и её запах был таким же, как у моей истинной. Тот же белый тонкий шрам на спине, который я столько раз целовал по ночам, мысленно прося прощения. И моя метка на её плече.

Моя собственная метка перестала болеть.

В ее теле мой сын, я это чувствую. Более того, всю ночь понемногу разговаривал с ним.

А вот тут опять нестыковки. Драконенка моего зовут Алекс, потому что так захотела мама Лара. Потому что так звали ее старшего сына.

Боги, какого ещё другого сына? Ларике было восемнадцать лет, она была девственница, я в этом лично убедился. У нее никогда не было мужчины до меня, в физическом плане, и тем более беременности!

Но если в ее теле попаданка, то наличие других детей возможно…

Кто ты, Лара-Ларика?!

Я должен был отвлечься, это все выверты сознания. Главное, что я нашел свою истинную и сына, спас их от голодной смерти и обезвоживания, присущим при беременностях человеческих женщин в паре с драконом.