Измена после смерти

Глава 2: Осколки памяти

Елена проснулась от тишины. Не было привычного звука кофеварки, которую Андрей включал каждое утро, не было его шагов по деревянному полу, не было его голоса, напевающего что-то под нос. Она лежала, уставившись в потолок, и пыталась убедить себя, что это просто сон. Но пустая половина кровати рядом была слишком реальной. Кулон с гравировкой "Навсегда", который она так и не надела, лежал на тумбочке, и его серебряный блеск казался насмешкой.

Прошла неделя после похорон, но время не двигалось. Елена заставила себя встать, накинула халат и спустилась в кухню. Там всё осталось, как было при нём: его любимая синяя кружка у раковины, магнит с фотографией из их отпуска в Сочи на холодильнике, даже недопитая бутылка вина с того вечера. Она замерла, глядя на эту бутылку, и внезапно вспомнила, как Андрей смеялся, разливая вино для гостей. Тогда она была счастлива. Тогда она не знала, что через несколько часов её жизнь разлетится на куски.

— Лен, ты встала? — голос Марии вырвал её из воспоминаний. Сестра вошла в кухню, уже одетая в джинсы и белую рубашку, с короткими пепельными волосами, аккуратно уложенными. Она выглядела собранной, как всегда, но в её серых глазах мелькала тревога. — Я сварила кофе. Хочешь?

Елена кивнула, хотя аппетита не было. Она села за стол, обхватив кружку, которую Мария поставила перед ней. Горячий кофе обжигал пальцы, но это было лучше, чем пустота внутри.

— Спасибо, что осталась, Маш, — тихо сказала Елена. — Не знаю, как бы я без тебя…

— Перестань, — Мария махнула рукой, но её голос смягчился. — Ты моя сестра. Куда я денусь?

Елена попыталась улыбнуться, но получилось криво. Она знала, что Мария отменила все свои дела — она работала маркетологом в крупной компании и редко брала выходные. Но сейчас сестра была здесь, готовила еду, отвечала на звонки, даже разбирала почту, которую Елена не могла заставить себя открыть. Без неё дом превратился бы в могилу.

— Я вчера звонила в магазин, — продолжила Мария, присаживаясь напротив. — Твоя помощница, Света, говорит, что всё под контролем, но клиенты спрашивают, когда ты вернёшься. Может, стоит съездить туда? Хоть на пару часов. Это отвлечёт.

Елена покачала головой. Её цветочный магазин — её гордость, её маленький мир, где она создавала букеты для свадеб, юбилеев, свиданий — теперь казался чужим. Как она могла думать о цветах, когда её собственная жизнь завяла? Она вспомнила, как Андрей приходил в магазин, приносил кофе и шутил, что её розы красивее любой картины. Тогда она смеялась. Теперь эти воспоминания резали, как стекло.

— Не могу, — выдохнула она. — Пока не могу.

Мария посмотрела на неё долгим взглядом, будто хотела что-то сказать, но передумала. Вместо этого она встала и начала собирать посуду.

— Ладно, не торопись. Но сидеть тут и тонуть в этом… — она кивнула на бутылку вина, — не выход. Давай хоть порядок наведём. Начнём с его вещей, а?

Елена вздрогнула. Вещи Андрея — его рубашки в шкафу, его книги на полке, его ноутбук на рабочем столе — были последним, что связывало её с ним. Она не была готова их трогать. Но Мария права: дом становился музеем, и это только усиливало боль.

— Хорошо, — выдавила она. — Но не всё сразу.

Мария кивнула, и Елена почувствовала лёгкое облегчение. Сестра не давила, но её присутствие было как якорь, удерживающий от падения в пропасть. Они допили кофе в молчании, и Елена вдруг подумала: а что, если Мария уедет? Как она справится одна? Эта мысль напугала её больше, чем она ожидала.

Она поднялась и пошла в гостиную, где на диване всё ещё лежал плед, которым они с Андреем укрывались в последний вечер. Елена взяла его в руки, прижала к лицу, надеясь уловить его запах — смесь одеколона и чего-то неуловимо родного. Но плед пах только стиральным порошком. Она сжала его сильнее, и в горле встал ком. Почему она не замечала, как он уходил? Почему не остановила?

— Лен, — Мария коснулась её плеча. — Давай начнём с малого. Может, его стол разберём?

Елена кивнула, хотя внутри всё кричало против. Она не хотела разбирать его жизнь, но знала, что сестра не отступит. И, может, это было нужно — хоть что-то сделать, чтобы не сойти с ума.

Елена стояла перед рабочим столом Андрея, чувствуя себя вором, проникшим в чужой дом. Стол был завален бумагами, эскизами зданий и пустыми кофейными стаканчиками — следами его жизни, которую она, как оказалось, знала не так хорошо. Мария уже открыла ящик, вытаскивая старые блокноты и ручки, но Елена медлила. Каждый предмет здесь был частью Андрея, и прикосновение к ним казалось предательством.

— Лен, ты как? — Мария подняла взгляд, держа в руках папку с какими-то чертежами. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась настойчивость. — Если тяжело, я сама разберу.

— Нет, — Елена покачала головой. — Я должна. Это… моё.

Она заставила себя сесть за стол, провела пальцами по гладкой деревянной поверхности. Здесь Андрей проводил вечера, рисуя проекты, которые приносили ему награды. Она любила заглядывать к нему, приносить чай, слушать, как он увлечённо рассказывает о новых идеях. Тогда он казался ей гением, человеком, который строит не просто дома, а мечты. Теперь она смотрела на эти эскизы и видела только вопросы. Почему он уехал той ночью? Куда?

Елена открыла верхний ящик. Там лежали мелочи: скрепки, старый билет на концерт, который они пропустили из-за его "срочной работы", и фотография — их с Андреем, снятая три года назад на море. Она держала её в руках, и память ожила: тёплый песок под ногами, его смех, когда волна окатила их с ног до головы. Елена улыбнулась, но улыбка тут же угасла. Что, если уже тогда он лгал ей?

— Нашла что-то? — Мария заглянула через её плечо, и Елена вздрогнула, будто её поймали на чём-то запретном.

— Просто фото, — она убрала снимок обратно, стараясь не смотреть сестре в глаза. — Ничего особенного.

Мария кивнула, но её взгляд задержался на ящике. Елена почувствовала лёгкое раздражение — сестра вела себя так, будто искала что-то конкретное. Или это её собственное горе всё искажало? Она решила не спрашивать и продолжила разбирать бумаги. Счета, контракты, письма от клиентов — ничего необычного, пока её пальцы не наткнулись на маленький ключ, завёрнутый в бумажку. Ключ был старым, с потёртой гравировкой, и Елена нахмурилась. Она не знала, от чего он.