Измена. Последний отпуск перед разводом

Глава 18

Паста, а по-нашему простая лапша с консервированными сосисками – это что-то с чем-то. Но очень напомнило мне о детстве в гостях у бабушки, когда она стала слишком старой, чтобы готовить сложные блюда и все время варила макароны. Мой отец, как и я, поздний и единственный ребенок в семье. Когда мне исполнилось пять лет, моей бабушке исполнилось семьдесят шесть. Когда я пошла в школу, она уже умерла. Я ее почти не помню, но вкус макарон с сосисками мне не забыть никогда.

- Вкусно, - улыбаюсь я, наматывая на походную складную вилку длинную лапшу.

- По твоему лицу не скажешь, - усмехается он. – Я не повар, но ты включи режим выживания, и еда покажется вполне себе сносной.

- Завтра готовлю я, - прыскаю я и засовываю-таки вилку в рот. Лапша переварена, сосиски по вкусу смахивают на кошачий корм. Надо было выбирать рис с индейкой. Но Вадим прав, мы в диком Малазийском лесу на склоне горы у темной пещеры. Вокруг ночь, звезды весят прямо над нашими головами миллиардом необычайно ярких огней, и вокруг на километры никого нет рядом, кроме диких зверей, птиц и опасных насекомых. Уже одно это идеальная приправа к любой еде.

Но по телу бегут мурашки от величия и неуправляемости дикой природы.

- Мне страшно, - говорю я Вадиму, отпиваю чай из стальной кружки и закусываю маринованной сосиской. – Здесь опасно, да?

Вадим растягивает губы в улыбке.

- Ну, самый опасный зверь – это человек. Здесь тебе безопаснее, чем… - он обрывает фразу на полуслове и отводит взгляд в сторону, словно только что взболтнул лишнего. – Я имею в виду…

- Что? – с нажимом спрашиваю я и смотрю на него выжидающе. Мне не кажется? Все это время между Вадимом и моим мужем что-то происходило?

- Просто твой муж конченный мудак. Я себя так вести не буду, - твердо отвечает он, а потом добавляет со смущенной улыбочкой, - тигры тоже.

Я невольно прыскаю и отставляю пустую тарелку в сторону. Это был не самый вкусный ужин, но голод оказался сильнее капризов.

- Я разведусь, - уверяю я его и сама себе киваю. – Мысленно я уже это сделала.

А в горле все пересохло, и мне приходится запить еду остывшим чаем, чтобы протолкнуть ее дальше в желудок.

- Я рад, - улыбается Вадим и окидывает меня коротким взглядом с ног до головы так быстро, что будь я неопытной девушкой, ничего бы не заметила. – Значит, ты уже свободна.

Не вопрос и не утверждение. Я смотрю в его глаза в поиске заинтересованности и, кажется, вижу.

- Спокойной ночи, Вадим, - многозначительно произношу я, метко стреляю в него глазами, поднимаюсь и снова направляюсь к полупрозрачной палатке. Забираюсь внутрь и включаю фонарик, прекрасно зная, что мой силуэт просвечивает, принимаюсь раздеваться. Однако, Вадим не торопится воспользоваться предложением, и не появляется внутри даже когда я гашу свет фонаря и забираюсь в спальник. А я лежу и жду, с каждой секундой чувствуя все больше разочарования. Опять на ум приходит тот миг, когда Вадим увидел меня в купальнике и разочаровался.

Да знаю я, что не модель! Но это не честно. Зачем тогда он флиртовал со мной всю дорогу? Или он так со всеми девушками себя ведет? Или это никакой не флирт, а простое дружелюбие, просто я настолько отвыкла от нормального обращения, что готова принять вежливость за влюбленность?

Костер остается гореть, окруженный крупными камнями, и на его фоне сквозь сетку окошка я вижу, как Вадим прибирает лагерь перед сном, как снимает рубашку и брюки, оставляет их на камне возле пещеры и тоже забирается в палатку, застегивается в своем спальнике.

- Приятных снов, - говорит он мне, и я отчетливо понимаю, что продолжения не будет.

- И тебе, - сухо кидаю я и отворачиваюсь. Закрываю глаза. Уставшее тело слегка ноет с непривычки, и сознание быстро мутится.

- Шлюха! – тут же выплевывает мне в лицо мой муж. Он стоит, зависнув надо мной с занесенным для удара кулаком.

- Я с ним не спала! – заверяю я его срывающимся от слез и ужаса голосом. – Клянусь, ничего не было.

- Но ты хотела! – рычит Антон, и его кулак неумолимо приближается, а затем на миг наступает тьма. Я жду, когда мне станет больно, но не дожидаюсь и открываю глаза. Сначала вижу только кромешную тьму, затем замечаю слабый отблеск костра сквозь ткань палатки. А после отчетливо слышу чьи-то тихие шаги, почти сливающиеся с мерным посапыванием Вадима. Шаги приближаются.

Сердце в груди подскакивает, я оборачиваюсь к Вадиму и резко встряхиваю его.

- Что… - сонно начинает он, но я зажимаю ему рот рукой.

- Тут кто-то есть, - еле слышно шепчу я.

Вадим медленно вздергивает брови, отрывает мою руку от своего лица и прислушивается. В лагере, за тонкой стеной палатки звякает тарелка.

Я перевожу на Вадима многозначительный взгляд. Вадим прижимает к своим рукам палец и медленно, стараясь не шуметь, выбирается в тамбур палатки, на ощупь достает что-то из рюкзака, и вдруг в его руке загорается крохотный экранчик. Щелкает кнопка, и на экране появляется зеленая картинка.

Камера, ночная съемка – догадываюсь я.

Вадим приоткрывает молнию и вытаскивает объектив камеры на улицу. Я подползаю поближе, чтобы тоже увидеть пришельца. Вдруг на экранчике появляется силуэт необычно длинной кошки. Она поворачивает в нашу сторону голову и округляет и без того огромные круглые глаза, прижимает уши.