Измена. Последний отпуск перед разводом

Глава 25

Я открываю глаза далеко не ранним утром. Солнце уже успело заглянуть в пещеру, облизать край палатки и осветить следы моего вчерашнего преступления. Я приподнимаюсь, опершись на локоть, и оглядываюсь по сторонам. Спальники смяты, перепачканы грязью, как и все мое обнаженное тело. Желтые плавки от купальника каким-то чудом оказались на потолке привязанные к каркасу. А ночной любовник исчез, будто его и не было.

Снимаю плавки с каркаса, натягиваю на себя и на четвереньках выползаю из палатки. Вокруг тишина, едва шелестит в листве ветерок. Небо ясное и чистое без единого облачка. Слышится в отдалении пение птиц и крики мартышек, на этом все. Костер затушен, но с утра явно горел. От пепелища еще поднимается слабый дымок. Рюкзаки лежат там же, где лежали утром. И мой, и Вадима. Вряд ли он ушел далеко.

Раскрываю свой рюкзак и нахожу там пляжное полотенце, старательно обтираюсь, но чище все равно не становлюсь. Вчерашняя пыль, которую я зачерпнула, намереваясь упасть с обрыва в реку, смешалась с потом ночной любви и прилипла ко мне серо-бурыми разводами. Рыжие, слегка волнистые волосы спутались и торчат во все стороны. Крохотная грудь все еще обнажена, и я чувствую себя пещерной женщиной, ждущей с охота своего мужчину. Воображение моментально активируется, следом приходит душевный подъем. Я вскрываю рюкзак Вадима и обнаруживаю там пакетики риса, кидаю взгляд на брошенный у костра котелок. Внутри еще есть вода, примерно половина, на две порции должно хватить.

Оглядываюсь по сторонам в поиске выброшенной вчера в порыве чувств банки консервов. Да, индейка высшего сорта, лежит на боку под накренившемся камнем. Нож, ложки и вилки вместе с пластиковыми тарелками и металлическими кружками лежат отдельно в походном чемоданчике на самом дне рюкзака. Чтобы достать его мне приходится вытащить все личные вещи Вадима. Их оказывается совсем немного. Запасные шорты, футболка, брюки и ветровка на случай, если погода испортится, пара черных боксеров и бумажник.

Я достаю походный набор посуды и аккуратно складываю вещи обратно. На бумажник кидаю всего один взгляд. Любопытно до ужаса заглянуть внутрь и узнать, есть ли там права или кредитка. Я ведь даже фамилию его не спросила. Не узнала из какого он города и как часто бывает дома. То, что квартира у него в Москве, не значит, что он коренной москвич.

Любопытство побеждает моментально. Раньше я ни за что бы не отважилась лазить по чужим вещам, но сейчас я другая. Да и что плохого в том, чтобы проявить немного любопытства?

Открываю бумажник и первым же делом натыкаюсь на права. Шустрин Вадим Георгиевич, на несколько лет меня старше, зарегистрирован в Москве и чертовски фотогеничен. Что ж, раз ушел без документов, значит точно вернется. А я и не переживала, чувствовала неким шестым чувством, что все под контролем, и я в полной безопасности. По крайней мере до тех пор, пока не перевернула внутренний вкладыш бумажника. Там оказалось фото.

Вадим стоит, обняв за плечи женщину брюнетку. Перед ними мальчик лет семи с широкой улыбкой на лице. На заднем плане небольшое бунгало явно в тропической стране. Вот и разбилась вся моя уверенность, и я снова чувствую стыд. Одно дело, когда сама решаешь стать изменницей, и совсем другое, когда с тобой изменяют без твоего ведома.

Захлопываю бумажник и швыряю его в рюкзак, а затем с яростью принимаюсь обыскивать карманы в поиске средства для разведения костра. Сижу на корточках все еще в одних трусах, прикрыв грудь одними только растрепанными волосами, и суетливо пихаю руки во все отверстия, бубня себе под нос мантру из разряда «а чего я ожидала?».

- Что ищешь? – вдруг слышу за спиной и подскакиваю на месте. Оборачиваюсь.

Вадим тоже без футболки, в одних шортах. Загорелое тело блестит на солнце, то там, то тут виднеются грязные следы нашего ночного контакта. Злым не выглядит, встревоженным тоже. Но кое-что меня все-таки смущает. На плече у него висит хлыстом змея, явно уже лишенная жизни.

- Зажигалку, - отвечаю я. – Костер развести.

- Замерзла? – улыбается он и переводит на мою грудь многозначительный взгляд.

Я на автомате прикрываюсь сразу двумя руками.

- Завтрак приготовить хотела.

- Я приготовлю, - довольно щурится он, все еще растягивая губы в коварной улыбке, скидывает с плеча змею, выуживает откуда-то из-за спины нож и одним точным движением отрубает змее голову.

Я морщусь и отворачиваюсь, чтобы не видеть жестокой расправы. Зрелище наверняка омерзительное, от одного звука по спине пробежала толпа мурашек. Хорошо, я не успела увидеть, как отлетела голова змеи.

- Я думала, ты отведешь меня в ресторан, - говорю я, внезапно севшим голосом.

- О, до ближайшего ресторана, где такое подают, топать километров пятьдесят, - говорит Вадим, и я слышу, как хлюпает мертвая кобра под его ножом. – К тому же в туристический сезон нам вряд ли удастся попробовать именно то, что сказано в меню. Закажешь гадюку, а принесут что-то попроще. Ты же не местная, все равно не поймешь. А здесь ты получишь лучшее жаренное мясо змеи в собственном соку на костре. Разве так не интереснее?

Я не отвечаю, залезаю в собственный рюкзак, чтобы найти, чем прикрыть наготу.

- Не надо, - просит Вадим. – Где еще можно безнаказанно бегать голышом, если не здесь?

Я оборачиваюсь через плечо, краем глаза замечаю препарированную змею и морщусь.