Измена. Последняя просьба

Глава 8

Только что Гущин признался в убийстве моего отца, и мне становится настолько не по себе, что поднимаюсь с места, потому что от чудовища можно ждать всего, что угодно.

- Думаешь, я его убил? – отчего-то смеётся Зар. – Не-е-е-ет, - цокает языком, размахивая в воздухе указательным пальцем. – Разве я похож на убийцу?

Ещё утром он не был похож на последнюю сволочь, которая может оставить в самый тяжёлый момент жизни. А теперь очень даже. Но я молчу, ожидая от него дальнейших действий.

- Не смотри на меня так! – приказывает, протирая губы ладонью. – Не смотри, - вторит, медленно моргая. – Я мечтал, чтобы его не стало. Каюсь, - раскидывает руки в стороны. – Но, - выставляет палец в мою сторону. – Не трогал старика. Это кто-то другой, Юль. Услуга от инкогнито.

- Кто же? – обхватываю себя руками, чувствуя, что в комнате стало холоднее. Будто мне на плечи упал камень правды. Зерно, что закинул в мою душу Захар, будет мешать жить дальше. С чего он вообще завёл этот разговор?

- Откуда мне знать, пфффф, - выдувает шумно воздух. – Твой папаша был костью в горле многим.

- Например? – меня подкидывает от нервов. Только сегодня похоронить отца, и слушать подобные вещи.

- Я не буду ничего говорить, - нагло улыбается Гущин. – Потому что ничерта не знаю, только догадываюсь.

- Хоть одно имя! – требую от него.

Наш разговор из одного русла перетёк в другое. Аня ушла на второй план, но именно в этот момент я должна выжать из Захара максимум, который он может мне дать. Он усаживается на место, где только что сидела я. Я же стою напротив, готовая бежать в любой момент.

- Майкл, - пожимает он плечами.

- Майкл? – переспрашиваю, но уточнять, о ком он, не имеет смысла. Из знакомых у нас лишь один человек с таким именем. - Не неси ерунды, - тут же кривлю лицо, но отчего-то не могу до конца отрицать тот факт, что брат был довольно спокоен и собран, словно ему было глубоко плевать на то, что происходит. Наоборот, он шутил и смеялся, когда следовало скорбеть. Но я списывала это на его образ жизни: разгульный и свободный, который он вёл в штатах. Да и раньше он отличался беспечностью, тут ДНК-тест не делай, у них с Даринкой сходство колоссальное в отношении к родным и жизни.

- Ты готов чернить каждое имя, лишь бы обелить собственное.

- Берта, - называет новое. – Твоя дорогая тётка. Вот уж кто ненавидел собственного брата настолько, что был готов убить.

- Ты болен, Захар, - фыркаю, только в его словах есть крупица правды. Но я не стану показывать, что согласна с ним. – Берта ждала столько лет, чтобы убить отца?

- Месть – это блюдо, которое следует подавать холодным!

- А тут уже оно просто покрыто льдом, - качаю головой, пока он хищно смотрит на меня.

- Ты боишься, Юля, да? – больше не спрашивает, а утверждает. – Ты боишься меня, жёнушка.

Это правда. Передо мной другой человек, не мой муж, а его двойник с чужой натурой.

- Лишь того, что ты можешь дотронуться. Мне противно, потому что ты касался другой женщины.

- Много лет подряд, - кивает согласием. – А потом приходил домой и имел тебя, чтобы сравнить, насколько ты ничерта не умеешь.

Он упивается словами, будто они ему приносят высшую степень удовольствия. Главное, не показывать, насколько мне противно и обидно это слышать.

Я шла в наступление, ожидая, что ещё минута, и дожму Гущина. Но в какой-то момент потеряла пас, и теперь сдавала позиции, позволяя ему подбираться всё ближе к моим воротам, куда он был намерен забить гол.

- Знаешь, каково это жить на пороховой бочке, ожидая, что в любой тебя могут нагнуть? И мне пришлось заключить сделку. Да, Юль. Ты столько раз мне говорила, что нельзя жить с человеком из-за жалости. А я врал, как сильно тебя люблю, и что не уйду, потому что ты мне нужна, - его голос всё тише и тише, что мне сложно различать слова.

- И ты верила в эту чушь. Ты реально думала, что можно любить бракованную женщину, у которой нихрена там не прикрепляется в этой чёртовой матке. Ты же никчёмная, Юль. Ноль, - показывает он пальцами овал. – Пустое место. Женщина, которая провалила главную миссию. Ты же понимаешь, о чём я?

- А у тебя какая функция, Гущин? Быть мразью?

Его слова изрешетили всё моё тело, и словно ощущаю, как ветер входит в душу и свистит в миллионы щелей, пробитых правдой. Никто так не ранит, как человек, которому ты безгранично доверял.

- Быть мужиком, - щёлкает он пальцами. – И отцом настоящему ребёнку, а не выбл..ку, что родился от кого-то другого.