Измена. Последняя просьба

Глава 16

Спросить или не спросить, вот в чём вопрос. И меня опережает мать.

- Может расскажешь, что тебя терзает?

Она сидит по правую руку на пассажирском сиденье, то и дело бросая на меня взгляды. Одета в чёрное пальто и платок, такие же сапоги. Никакой косметики, хотя обычно не позволяет себе выбираться из дома неприглядной. Считает, что женщина в любом возрасте и состоянии - женщина. Хоть при смерти, хоть на пять секунд выбежавшая в магазин.

- Напомни, когда прилетел Майкл? – интересуюсь.

Пытаюсь держать себя в руках, подавляя внутреннее волнение. Не желаю делиться подозрениями. Не могу представить, как будет больно, узнай она, что за смертью отца кто-то стоит. А если этот кто-то – мой брат?

Открываю окно, стягивая шарф с шеи, потому что душно.

- Вчера. Почему ты спрашиваешь? – она хмурит брови, а я паркуюсь у магазина цветов.

- Да просто, - вытаскиваю карту, протягивая ей. – Возьми от меня тоже, пожалуйста.

Она смотрит на бездушный пластик, способный купить почти всё. Всё, кроме жизни. Хотя и её, если смотреть на это с точки зрения пересадки органов или киднеппинга.

- Думала, ты сама хочешь выбрать. Всё же гармония, или как ты там любишь говорить? Хочется эстетики.

- Купи хризантемы белые, - пожимаю плечами, и по лицу вижу, что она недовольна, но берёт карту, открывая дверь, а я снова звоню Эле, провожая мать взглядом до цветочного.

- Да, Юлька, - говорит с одышкой, и сразу представляю её с мужчиной.

- Ты не одна?

- Почему? – опять дышит часто. – На пробежке.

Как часто мы в первую очередь думаем что-то не то о людях. Как-то оставили ключи знакомому Захара, и он жил в нашей квартире больше двух недель, пока мы отдыхали заграницей. Приехав, начала его подозревать во всем. Не могу найти крышку от кастрюли – разбил. Сломался чайник – точно он. Не работает пульт, которым не пользовались давно, опять он. Крышку я всё же нашла, как и несколько других вещей, но осадочек остался.

- Ты уверена, что видели Майкла?

- Юль. Что не так?

- Просто скажи.

- Погоди, - она ставит меня на громкую связь, что я начинаю слышать эхо, и копается в гаджете. – Чёрт, уже удалила, - сетует, цокая языком. – Но даже не могла предположить, что это важно.

- Это точно наш клуб?

- Юль, ну ты чего? А какой ещё? Это же не видео из интернета. Гарик в городе, он невыездной. Да ты можешь сказать, что случилось?

- Сама пока не понимаю. Ладно. Держи меня в курсе, вдруг ещё что интересное всплывёт.

Отключаюсь, тут же ахая. Точно. Дарина. Любительница выкладывать сторис. В контакте ничего, а вот в инсте как раз несколько фоток с подругами. Я знаю их, они местные. Главный вопрос: когда сделаны снимки.

Вздрагиваю от того, что возвращается мать, и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить сердце, ускакавшее в пятки. Даже не заметила, как она пришла обратно. Укладывает цветы на заднее сиденье и садится вперёд, а я выключаю гаджет, и машина снова трогается.

Не забыть посмотреть на дату!

И что, если Дарина тоже была здесь? Что делать? Сказать, что я всё знаю? А что мне известно?

- Юля, - подаёт голос мать, и я откликаюсь. Безумно тяжело следить за дорогой, связно строить диалог и пытаться построить план в голове. И всё это одномоментно. К тому же диссонансом звенит страх. Что если Гущин прав, и отца убили? И почему Майкл врёт?

- Не выспалась просто, нормально всё.

- Так и знала, что этот негодяй начнёт тебе трепать нервы, как только Толи не станет, - в её голосе звучит ненависть, а я не понимаю, что она имеет ввиду.

- Ма-а-ам, - тяну слово.

- Поначалу он казался приятным, но всё равно сквозило в нём что-то…, - она подыскивает слово, - притворное.

- Почему ты со мной не говорила об этом?

- А что я должна была сказать? У тебя есть глаза. Ты была влюблена, тем более, он оказал нам услугу.

Вспоминаю статью и семью Алфёрова. Она говорит об этой услуге. И становится ещё гаже.

У кладбища торможу с лицом скорби по собственной жизни, и какое-то время сидим молча.

- Как будешь готова - приходи.

Мать выходит, забирая лишь чёрные длинноногие розы, и шагает к окрашенным золотом воротам. Наверное, такие должны вести в рай. А вот и апостол Пётр протягивает руку, собирая плату с живых. Мать копается в карманах, оборачиваясь ко мне, и я понимаю, что просит подать за неё. Дёргаю бардачок, выгребая мелочь. Она тут со времён сотворения мира. Я же знала, что однажды пригодится.