Измена. Последняя просьба

Глава 25

Когда я ушла, Вадим взял с меня два обещания: если я снова появлюсь, он меня не отпустит. И моя просьба будет равна его просьбе.

Понимаю, что первое сейчас полнейшая глупость романтического направления. И мы давно друг другу чужие. Люди со своими тараканами, устоями и накопленными болячками, которых, кажется, больше, чем опыта. Я готова платить, только какой монетой?

Он, наконец, достаёт руку из кармана, указывая на диван сбоку, над которым нашли место стильные металлические «Juli A». Совсем, как моё имя, только немного завуалированное. Как игра букв.

Ждёт, когда размещусь, но сам не торопится садиться, отправляясь к шкафу и добывая оттуда какую-то бутылку.

- Беременна? – интересуется, и я тут же внутренне сжимаюсь в комок. – Юль, - лёгкая улыбка на его губах. – Просто спросил, чтобы угостить тебя пойлом.

Отмираю, усаживаясь на предложенное место. Диван чуть ниже, чем привычные, оттого ноги выше задницы, и мне приходится их чуть вытянуть вперёд. Выглядит неприглядно, а хотелось, чтобы крисиво.

- Не обязательно быть в положении, чтобы отказаться от спиртного, - отвечаю на это. - Может, я неизлечимо больна.

Стараюсь звучать спокойно и без эмоций, но улавливаю дрожание голоса, словно стою у доски, пытаясь пересказать плохо выученный урок. У меня почти не было времени, чтобы настроиться перед встречей. Лишь осмотреть себя бегло в зеркало, оставшись недовольной. Стоило сперва отправиться к парикмахеру, маникюрному мастеру, косметологу, чтобы предстать перед ним во всей красе. Только у меня другая проблема: я сбежала из дома. И решение необходимо сейчас.

- Все мы неизлечимо больны, - произносит, наполняя два стакана на пару пальцев, и мне кажется, в этом есть какой-то подтекст, касательно меня. Потому что из его уст несколько раз прежде звучало: я болен тобой. Или же я идиотка, которая желает обманываться спустя столько лет.

Он берёт оба стакана и подходит ко мне ближе: неторопливо, со вкусом, будто оставляет для последнюю возможность передумать и уйти. Но я сижу, чувствуя, как с его приближением воздух между становится плотнее, словно он давит на меня своим присутствием.

От того, что я застала его врасплох, он выглядит даже более убедительным, если бы мы договорились о встрече заранее. Потому что не имел времени на подготовку, и сейчас он такой, как всегда. Он – настоящий. Впрочем, я тоже. Без прикрас. Без дополнительной косметики, как говорится, без платья, сбежала, в чём была.

Откидываюсь на диване, смотря на мужчину перед собой. Он мог быть моим, и уверена, что никогда бы не поступил, как сегодня Захар. Хотя раньше мне казалось наоборот. А вот жизнь расставила всё по местам. Чудовищем оказался принц.

Вадим молчит, изучая мои глаза, словно читает в них историю, которая писалась без него. И в его облике сильного и уверенного в себе мужчины есть какая-то невыносимая тоска. Рука со стакан тянется в мою сторону, смещая внимание на себя, и на долю секунды задумываюсь, что ответить.

- Ты больше не любишь виски? – негромкий голос.

- За рулём.

- Всегда ей тот, кто может отвезти, - его рука всё ещё на уровне моего лица, и я принимаю стакан, ненароком касаясь знакомых пальцев.

Разряд. От ладони до самой макушки, заставляющий мурашки скакать по спине и сжимать в сладких спазмах желудок. Стакан в моей руке, а Вадим отпивает из своего, и слежу, как кадык делает одно движение, пока его хозяин не сводит с меня взгляда.

Слишком откровенно пялюсь для человека, которому всё равно, потому опускаю глаза, якобы изучая золотистую жидкость, а потом пригубляю, и горечь разливается по горлу, что сразу же хочется забить её чем-то. И как я пила чистый виски раньше?

- Соболезную, - произносит следом. – Слышал про твоего отца.

Киваю пару раз, вспоминая, что мы не просто сегодня встретились. Это не свидание или разговоры о прошлом. Мне просто нужна его помощь.

- Вадь, - называю его именем, которое использовала всегда, но тут же поправляюсь. – Вадим. Я знаю, что отца убили, и мне нужно понимать, кто это сделал.

Пока так. Не о себе, а про отца, чтобы не видел во мне бедную овечку.

Вадим уводит глаза вбок, словно гасит эмоции, а потом интересуется.

- Это твоя просьба? – и снова едва заметная горькая улыбка в уголках губ. – Думаешь, это сделал я? Самый ближайший бандит к твоей семье?

- Разве я это говорила?

Да, не озвучила, но подумала.

Внезапно гаснет свет, и я испуганно дёргаюсь, словно сейчас меня схватят и свяжут.