Измена? Повод прокатиться!

Глава 4

Машина завелась с первого раза, хотя на улице было градусов пятнадцать мороза. Печка заработала на максимум, но тепло пошло не сразу — сначала только холодный воздух хлестнул в лицо, и пальцы начало ломить еще сильнее. Я сжала руль, и машина выехала со двора.

Улицы встретили пустотой. Все уже сидели по домам, готовились к празднику. Только редкие машины проезжали мимо, внутри мелькали силуэты людей — семьи, пары, компании. Все вместе, все счастливые.

А я ехала одна в пригород за коньками — абсурд. Но мне было все равно.

Радио включилось само, из динамиков полилась новогодняя песня — что-то про снег, про волшебство, про то, как все мечты сбываются в эту ночь. Я переключила на другую станцию. Там тоже новогодняя. И на следующей. И на следующей.

— Да заткнитесь вы! — я выключила радио резким движением руки.

Тишина. Только шум двигателя и шуршание колес по снегу.

Трасса встретила мельканием фонарей за окнами, превращающихся в оранжевые полосы. Снег падал гипнотически — крупные хлопья летели прямо на лобовое стекло, дворники едва справлялись. Я сбросила скорость до минимума, дорога была скользкой.

Сорок минут до цели. Сорок минут, чтобы подумать.

Но думать я не хотела. Я хотела просто ехать, смотреть на дорогу, не чувствовать ничего.

Мысли лезли сами.

Девять лет назад была свадьба — маленькая церемония в загсе, человек двадцать гостей. Бабушка плакала от счастья, мама улыбалась, хотя была против: считала, что рано замуж, что надо пожить для себя. Но я не хотела слушать. Влюбленность затмевала все.

Андрей был красивым в своем костюме — темно-синий пиджак, белая рубашка. Он держал меня за руку и смотрел так, как будто перед ним был центр его вселенной.

Когда это изменилось?

Когда он перестал так смотреть?

Может, год назад, может два, может раньше. Я была слишком занята бытом, работой, домом — мне казалось, что так и должно быть, что любовь — это не только бабочки в животе и романтика, но еще и стирка, уборка, совместные счета.

Видимо, он думал иначе. Хотел бабочек. И нашел их в Вике.

Я сжала руль в ладонях до побелевших костяшек.

Вика — светлые волосы, улыбка, молодая, лет двадцать, не больше. Конечно, он выбрал ее: молодую, веселую, без быта, без усталости, без девяти лет рутины.

Двадцать семь — это не старость, черт возьми!

Но видимо, для него — да.

Слезы навернулись на глаза снова, я яростно смахнула их рукой. Нет, хватит плакать, хватит.

Я включила музыку со своего телефона — плейлист с роком, тяжелым и громким. То, что Андрей терпеть не мог: «Это же шум, как ты это слушаешь?» А мне ведь нравилось, я просто никогда не включала при нем.

Гитары взревели в динамиках, я подняла громкость до максимума. Пусть голова болит, пусть хоть что-то заглушит эти мысли.

Мост через реку промелькнул быстро. Внизу лед — темный и блестящий, на берегу горели огни, наверное, кто-то решил встретить Новый год на природе с кострами и шашлыками. Компания друзей, смех, тепло огня.

А я ехала одна по темной дороге в Сокольники за коньками — зачем?

Честный ответ — не знаю. Я никогда не каталась, ни разу, даже в детстве. Бабушка боялась, что я упаду и сломаю что-нибудь, а потом как-то случая не представилось.

Но сейчас мне было плевать. Сейчас мне нужно было сделать что-то — что угодно — лишь бы не сидеть в той квартире и не смотреть на пустой шкаф.

«Как Новый год встретишь, так его и проведешь».

Фраза крутилась в голове. Бабушка всегда так говорила, верила в приметы, в магию новогодней ночи: «Лизонька, если встретишь Новый год в слезах, весь год будет плохим. А если встретишь в радости — счастье тебя догонит».

Как встретить его в радости, я не понимала. Но точно не в слезах. Я не дам Андрею испортить весь следующий год.

Сбросила скорость на повороте, снег валил сильнее, видимость была плохой. Но я продолжила путь.

Через десять минут я въехала в нужный городок — маленький, уютный, дома с украшенными окнами, гирлянды на столбах, огромная елка на площади. Все как в кино, сказка.

Мне стало противно.

Я нашла торговый центр на окраине — трехэтажное здание с неоновой вывеской «СпортМастер». Парковка почти пустая — всего несколько машин. Место у входа освободилось быстро, я заглушила двигатель, и мой взгляд упал на часы.

Восемь сорок. Магазин работает до десяти. Я успела.

Вышла из машины, и мороз ударил мне в лицо. Я поежилась, натягивая шапку ниже. Снег скрипел под ногами, где-то вдалеке играла музыка — наверное, с площади. Смех, крики детей.

Двери раздвинулись с тихим шипением, внутри меня окутало теплом. Магазин был ярко освещен, почти пустой. У кассы стояла девушка-продавец, листала что-то в телефоне. В углу возился парень в синей форме — раскладывал коробки.

Вывески: «Лыжи», «Сноуборды», «Коньки».

Коньки — вот моя цель. Я прошла к отделу, меня встретили стеллажи с коробками и стенд с образцами. Белые, черные, с мехом, без меха.

Я начала рыться в коробках, переворачивая одну за другой. Пусто. Пусто. Пусто. Все стеллажи будто разграблены — ни одной коробки с коньками.

Я уже собралась развернуться и уйти, когда заметила ее — на самом дне, почти в углу, задвинутая за другие…

Я присела на корточки и потянулась к ней.

И в ту же секунду чья-то рука легла на коробку рядом с моей.

Я подняла голову.

Передо мной стоял мужчина. Высокий — метр восемьдесят пять точно, а то и все девяносто. Широкие плечи под темной курткой, которая сидела на нем так, будто ее шили на заказ. Волосы темные, чуть растрепанные, и от этого он выглядел не небрежно, а скорее притягательно. Глаза серые, но не холодные — в них плясали теплые искорки, будто он вечно был готов над чем-то посмеяться. Скулы четкие, губы красиво очерченные, на которых сейчас играла легкая улыбка.

Красивый. Очень красивый, черт возьми — из тех мужчин, на которых оборачиваются на улице женщины любого возраста.