Измена? Повод прокатиться!

Глава 5

Я шла к кассе, прижимая к себе огромную коробку, и с каждым шагом в голове начинал пробиваться здравый смысл. Тихий настойчивый голос разума, притаившийся где-то за всей этой истерикой и отчаянием, вдруг ожил и зашептал: «Лиза, ты что творишь?»

Коньки сорок третьего размера. Для ноги тридцать седьмого.

Посреди прохода я остановилась, прямо между стеллажами с лыжными палками и стойкой с термобельем. Девушка-кассир подняла голову от телефона, посмотрела на меня с ожиданием, но я не двинулась дальше.

Я смотрела на коробку в своих руках — большую, квадратную, с яркой надписью «43» на боку. Смотрела и пыталась понять, что, собственно, делаю. Зачем мне коньки, в которых моя нога будет болтаться, как спичка в коробке? Что я собираюсь с ними делать? Прийти на каток и упасть в первую же секунду? Встретить Новый год в травмпункте?

Абсурд. Чистейший абсурд.

Я развернулась.

Мужчина все еще стоял у того же стеллажа, где мы нашли коньки. Только теперь он не смотрел на меня — рылся в оставшихся коробках, пытаясь найти себе хоть что-то подходящее. Наклонился, отодвинул несколько пустых упаковок, заглянул на нижнюю полку.

Я сглотнула, сжала коробку покрепче и пошла к нему.

Он услышал шаги и выпрямился, обернулся. Увидел меня с коробкой в руках и поднял брови.

— Вот, — я протянула ему коробку. — Берите.

Он моргнул.

— Что?

— Берите, — я сунула коробку ему в руки, не дожидаясь согласия. Он принял ее, все еще глядя на меня с непониманием. — Они вам нужнее. Вы правы были. Я в них утону.

Он посмотрел на коробку, потом снова на меня.

— Но вы же...

— Передумала, — оборвала я. — Это была глупая идея. Извините, что отняла время.

Я развернулась и быстро пошла к выходу. Каблуки громко стучали по кафельному полу, и мне казалось, что весь мир слышит, как я убегаю от собственной глупости.

— Счастливого Нового года! — бросила я через плечо, не оборачиваясь.

Я услышала, как он что-то сказал в ответ, но слова потонули в шуме моих шагов.

Стеклянные двери я толкнула обеими руками, и они раздвинулись с тихим шипением. Холод ударил в лицо, словно пощечина. Снег валил еще сильнее, чем когда я подъезжала — крупные влажные хлопья летели косо, задуваемые ветром, садились на лицо, на ресницы, мгновенно таяли. Ветер задувал под куртку, пробирался сквозь шарф, и я поежилась, втянув голову в плечи.

Парковка была почти пустой — только моя машина у входа и еще две у дальнего края, наверное, сотрудников. Фонари отбрасывали оранжевый свет на белый снег, и все вокруг казалось нереальным, театральным, как чужая сказка.

Я быстро пошла к машине, на ходу доставая ключи из кармана. Руки дрожали — от холода или от нервов, непонятно. Пальцы плохо слушались, ключи выскользнули и упали в снег. Я выругалась сквозь зубы, присела, нашарила их и поднялась, отряхивая снег с перчаток.

Открыла дверь, забралась в салон и захлопнула ее за собой.

Тишина обрушилась мгновенно — глухая, ватная, та самая, которая бывает только в закрытой машине зимой. Даже ветер перестал быть слышен, только мое дыхание — частое и рваное.

Я положила руки на руль и выдохнула. Попыталась успокоиться. Но сердце все еще колотилось где-то в горле.

Что теперь?

Ехать домой и сидеть там одной всю ночь? Смотреть на пустой шкаф? Вспоминать, как он собирал чемодан? Слушать, как соседи снизу будут встречать Новый год с музыкой, смехом, криками «Горько!»?

Или ехать к подругам? Врать им, что все хорошо? Улыбаться через силу? Делать вид, что я не рыдала два часа подряд на кухонном полу?

А коньки? Что я там забыла без коньков?

Ни то, ни другое я не могла.

Я закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Холод уже просачивался внутрь салона — печка была выключена, температура падала с каждой секундой.

Может, просто остаться здесь? Просто сидеть в машине, переждать полночь, встретить Новый год одной — в тишине и темноте, без музыки, без курантов, без фальшивых улыбок.

Хотя бы здесь меня никто не увидит. Никто не спросит с наигранным участием: «Лиза, что случилось? Ты в порядке? Где Андрей?» Здесь я могла просто быть. Просто дышать. Просто существовать.

Я достала телефон из кармана, экран осветил салон холодным светом. Три пропущенных звонка от мамы за последний час. Сообщения от подруг в общем чате:

Катя: «Лиз, ты точно не приедешь? Тут правда весело! Приезжай!»

Маша: «Лизка, хватит сидеть с мужем! Один раз можно и с подругами!»

Я начала печатать: «Девочки, извините, не смогу», но остановилась и стерла. Потом написала: «Все хорошо, встречаю дома с Андреем», но и это показалось неправильным. Ложь. Все ложь.

В итоге я просто заблокировала экран и бросила телефон на пассажирское сиденье.

Хватит. Нужно заводить машину, включать печку, ехать куда-нибудь — куда угодно, только не домой.

Я сунула ключ в замок зажигания и повернула. Ничего. Я замерла, повернула ключ еще раз, сильнее. Снова ничего.

Двигатель молчал — даже не пытался схватить, даже не кашлянул. Только тихий жалкий щелчок где-то под капотом. Тишина.

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет, только не это. Только не сейчас.

Я попробовала еще раз. И еще. И еще, уже яростно выкручивая ключ. Щелчок. Тишина. Щелчок. Машина не заводилась.

— Ты издеваешься?! — Я ударила ладонями по рулю, звук получился глухим, бессильным. — Ты что, издеваешься?!

Ответа не последовало. Только ветер завывал за окнами, а снег все падал и падал, укрывая мою машину белым саваном.