Измена? Повод прокатиться!

Глава 6

Я откинулась на спинку сиденья и уставилась в потолок, на серую обшивку, которую видела тысячу раз.

Конечно. Конечно, машина не заводится. Потому что этот день просто обязан был быть идеальным во всех смыслах. Муж сбежал с молодой любовницей в Дубай встречать Новый год, я одна, коньков моего размера нет, и теперь еще машина сдохла. Я застряла на парковке в чужом городе, в куче километрах от дома, в новогоднюю ночь, когда никакие службы не работают.

Просто идеально. Обалденно!

Я закрыла лицо руками, упершись локтями в руль, и попыталась не заплакать. Снова. Хватит уже слез, сколько можно реветь, как идиотке?

Но слезы все равно полились — тихо, почти беззвучно, текли по щекам горячие и соленые, капали на джинсы.

Что мне делать?

Вызывать эвакуатор в новогоднюю ночь? Приедут через три часа в лучшем случае или вообще не приедут до утра: «Праздник, понимаете, все заняты».

Позвонить маме? И что сказать? «Привет, мам, у меня все отлично. Андрей сбежал к своей помощнице, я осталась одна, поехала за коньками неизвестно куда как полная идиотка, машина сломалась, забери меня»?

Нет. Ни за что.

Я вытерла слезы рукавом куртки, размазав по лицу остатки туши, которую так и не удалось полностью смыть дома, и посмотрела в окно.

Снег падал крупными хлопьями, парковка была пустой и тихой. Магазин светился яркими неоновыми огнями, через стеклянные двери виднелись кассы, стеллажи, одинокая девушка-продавец у входа.

А я сидела в холодной машине, которая не заводилась, и не знала, что делать дальше.

Вдруг в окно постучали.

Я вздрогнула так резко, что чуть не ударилась. Повернулась — за стеклом, припорошенный снегом, стоял тот самый мужчина из магазина. В руках он держал ту самую коробку с коньками сорок третьего размера.

Я опустила стекло, холодный ветер ворвался в салон.

— Что? — мой голос вышел хриплым, сорванным от слез.

Он посмотрел на меня внимательно, потом на машину, потом снова на меня, и что-то в его взгляде изменилось, стало мягче.

— Не заводится? — спросил он, хотя ответ был очевиден.

Я кивнула, не в силах выдавить из себя слова.

Он медленно выдохнул, пар вырвался изо рта белым облачком, посмотрел на коробку в руках, потом снова на меня.

— Слушайте, — его голос был неожиданно серьезным. — Я купил эти коньки.

Я уставилась на него, не понимая.

— Что?

— Ваши коньки, — он поднял коробку выше, показывая. — Сорок третий размер. Купил за свои деньги.

Я моргала, пытаясь осмыслить его слова, но в голове был туман.

— Зачем?

Он пожал плечами, снежинки посыпались с его куртки.

— Потому что у вас проблема. Две проблемы, если точнее — коньки и машина. И я, как мужчина, просто обязан помочь.

Я молчала, просто смотрела на него, не в силах сообразить, шутит он или нет.

— Не знаю, что у вас случилось, — продолжил он спокойно, — и не буду спрашивать, если не хотите рассказывать. Но вы приехали сюда одна в канун Нового года за коньками, которые вам даже не подойдут. Значит, что-то случилось, что-то плохое. И теперь еще машина не заводится. — Он протянул мне коробку через окно. — Поехали со мной.

Я смотрела на него — на его лицо, припорошенное снегом, на серые глаза, в которых не было насмешки или жалости, только участие, простое человеческое участие.

В голове было пусто, совершенно пусто.

— Куда? — наконец я выдавила, мой голос прозвучал как чужой.

— К моей сестре, — ответил он просто. — Она живет тут, в пригороде. Там сегодня праздник — семья собралась, стол накрыт, дети носятся, все как положено. — Он улыбнулся, в уголках его глаз появились морщинки. — Коньки у сестры точно есть, она постоянно катается, у нее наверняка ваш размер найдется. А каток в центре района работает до середины ночи, успеете покататься, если захотите.

Я смотрела на него и не знала, что сказать.

Незнакомец. Совершенно чужой человек, которого я увидела первый раз в жизни десять минут назад, предлагает поехать с ним к его сестре, в дом полный незнакомых людей.

Безумие. Полнейшее безумие.

— Я вас не знаю, — сказала я слабо, и это прозвучало как последняя попытка здравого смысла пробиться сквозь хаос.

— Максим, — он протянул свободную руку через окно. — Двадцать восемь лет. Можно просто Макс.

Я посмотрела на его руку — большую, в шерстяной перчатке, потом на его лицо.

— Лиза, — сказала я тихо. — Двадцать семь.

Он улыбнулся шире.

— Вот видите? Теперь мы знакомы. Поехали или будете тут замерзать?

Я не знала, что ответить. Разум кричал, что это глупость, что нельзя ехать с незнакомым мужчиной неизвестно куда, что это опасно, что я с ума сошла.

Но что-то другое — что-то глубже, в самой глубине, там, где жила усталость и отчаяние — шептало: «А какая разница? Что ты теряешь? У тебя уже ничего не осталось».

Я перевела взгляд на пустую парковку, залитую оранжевым светом фонарей, на темный салон машины, где температура падала с каждой минутой, на холод за окном, на снег, который заметал все вокруг.

Потом снова на него.

— Вы точно не маньяк? — спросила я, и от абсурдности этого вопроса мне вдруг захотелось рассмеяться.

Он рассмеялся первым — искренне и громко.

— Нет, клянусь. Самый обычный человек. Живу в Москве, работаю в IT, приехал к сестре на праздники погостить. У нее трое детей, муж, бабушка с дедушкой, дом полный народу. Маньякам такие сборища обычно не интересны, поверьте.

Я выдохнула долго, медленно.

Безумие. Чистейшее, стопроцентное безумие.

Но я устала от здравого смысла, устала от правильных решений, которые привели меня к тому, что муж сбежал к другой.

— Хорошо, — сказала я, и сама удивилась твердости своего голоса. — Поехали.