Измена? Повод прокатиться!

Глава 13

Мы подошли к катку, и я остановилась у самого бортика, глядя на лед. Он был гладким, блестящим, отражал разноцветные огни гирлянд, превращая поверхность в мозаику из красных, зеленых и синих бликов. Люди скользили по нему легко и непринужденно — кто-то быстро, почти танцуя под музыку, кто-то медленно, держась за руки и смеясь. Дети носились стайками, падали с визгом, вскакивали и снова мчались, обгоняя друг друга. Музыка играла громко — какая-то веселая песня про снег и чудеса.

А я стояла и понимала, что сейчас мне предстоит выйти туда, на этот лед, на коньках, которые я никогда в жизни не надевала.

— Ну что, садись, надевай, — Макс поставил рядом со мной коробку с коньками Оли и сам начал доставать свои — те самые, сорок третьего размера, которые я отдала ему в магазине. Новенькие, еще в заводской упаковке. Он разорвал пленку, вытащил коньки и повертел их в руках, осматривая лезвия.

Я заметила, как он легко перешел на «ты», будто перешагнул какую-то черту. Села на скамейку у бортика. Рядом уже сидели Оля с детьми, все зашнуровывали коньки. Маша справилась первой и тут же вскочила на лед, крича:

— Я первая! Я первая!

Артем пытался завязать шнурки сам, но пальцы путались в узлах, и он сопел от усилия. Оля помогала Ване, который вертелся и норовил сбежать к елке, что стояла в двух метрах от катка.

Я достала коньки из коробки и посмотрела на них — белые, изящные, с острыми блестящими лезвиями. Попыталась засунуть в них ногу, но коньки оказались жесткими, кожа не поддавалась.

— Сильнее толкай, — посоветовал Макс, уже надевший свои и начавший затягивать шнурки. — Они всегда тугие, если давно не носили. Кожа задубела.

Я приложила больше усилия, и нога наконец проскользнула внутрь. Холодно, жестко, неудобно — ощущение, будто ногу засунули в тиски.

Я натянула второй конек, пошевелила пальцами — тесно, но терпимо. Взялась за шнурки, но они оказались длинными и скользкими, путались в пальцах. Я завязала как-то криво, не туго, лишь бы держалось.

— Дай-ка я, — Макс присел передо мной на корточки и покачал головой. — Так нельзя, слабо затянешь — нога будет болтаться, упадешь на первом же шаге.

Он взял мою ногу, бережно положил себе на колено и начал расшнуровывать мою кривую работу, потом затягивать заново — сильно, туго, методично, снизу вверх. Я сидела и смотрела на его руки, большие и уверенные, на его лицо, сосредоточенное, брови чуть нахмурены. Он был близко, очень близко — запах его одеколона смешивался с морозным воздухом. Я чувствовала тепло, исходящее от него, несмотря на холод.

— Не слишком туго? — спросил он, подняв глаза, и я вдруг осознала, что смотрела на него, не отрываясь.

Я встретилась с его взглядом и на секунду забыла, о чем он спросил. Серые глаза, серьезные, внимательные.

— Что? — выдохнула я.

— Коньки. Не давят? — в уголках его губ мелькнула улыбка.

— А... нет. Нормально.

Он кивнул и принялся за второй конек, затянул так же туго, завязал на два узла и похлопал меня по щиколотке.

— Готово. Теперь попробуй встать.

Я оперлась руками о скамейку и попыталась подняться. Коньки тут же поехали в разные стороны по асфальту с противным царапающим звуком, и я взвизгнула, хватаясь за бортик обеими руками.

— Спокойно, спокойно, — Макс подхватил меня за локоть, удерживая. — Здесь еще асфальт, лезвия цепляются. На льду будет легче, там они скользят ровно.

— Легче?! — я уставилась на него. — Серьезно?

Он засмеялся, и смех был теплым, настоящим.

— Ну, чуть легче. Давай, держись за меня, дойдем до льда.

Я вцепилась в его руку обеими руками и мелкими неуверенными шажками, как пингвин, поковыляла к выходу на лед. Ноги были абсолютно непослушными, коньки казались чужими и тяжелыми, будто к ногам привязали гири. Я чувствовала себя полной идиоткой.

— Отлично, — подбадривал Макс, идя рядом задом наперед и придерживая меня. — Еще чуть-чуть, почти дошли.

Мы дошли до края катка, и я посмотрела вниз, на лед, на людей, скользящих мимо, и сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Я не могу, — выдохнула я. — Серьезно, это плохая идея. Очень плохая.

— Отличная идея, — возразил Макс, не выпуская моей руки. — Давай, один шаг. Я держу крепко.

Он шагнул на лед первым, его коньки скользнули легко, естественно, тело сохранило равновесие без всяких усилий. Он умел кататься, это было видно по каждому движению.

— Твоя очередь, — он протянул мне вторую руку. — Давай, я не отпущу. Обещаю.

Я сглотнула, зажмурилась и шагнула.

Лезвие коснулось льда, и нога тут же уехала вперед, как будто ее кто-то дернул за веревку. Я взвизгнула, дернулась, пытаясь удержаться, но вторая нога тоже поехала в сторону, и я повисла на руках Макса всем весом.

— Ого, — выдохнул он, удерживая меня и пятясь назад, чтобы не упасть самому. — Ну ты даешь.

— Я же говорила! — я почти закричала, пытаясь найти хоть какое-то равновесие, но ноги продолжали разъезжаться в стороны, как у новорожденного жеребенка. — Я не умею! Вообще не умею!

— Ничего, научишься, — он подтянул меня ближе к себе, практически прижав к груди, и я уперлась руками ему в плечи. — Стой спокойно, не дергайся. Дыши. Ноги поставь на ширине плеч, вот так, да.

Он поставил мои ноги правильно, придерживая меня за талию, и я попыталась стоять. Получалось плохо — ноги дрожали, мышцы напряглись до боли, я держалась за него, как за последнюю надежду на спасение.

— Хорошо, молодец, — сказал он спокойно. — А теперь попробуй сделать шаг. Небольшой. Скользи ногой, не поднимай ее высоко. Как будто ты по полу метешь.

— Не могу, — я мотала головой, вцепившись в его куртку. — Упаду.

— Не упадешь, я же рядом, — в его голосе была такая уверенность, что хотелось поверить.

Я посмотрела на него — он улыбался спокойно и тепло, без тени насмешки. И почему-то мне захотелось попробовать.

Я попыталась сделать шаг, осторожно сдвинула правую ногу вперед. Она поехала слишком быстро, лезвие проскользнуло по льду, и я снова повисла на нем с коротким вскриком.