Измена. Право Дракона

Глава 8

Илиана

Хочется закрыть лицо руками, спрятать от него отчаяние, слезы, боль, но, вместо этого, смотрю на истинного, как завороженная. Даже боюсь, какой будет его реакция. Он хмурит брови, тяжело вздыхает, пробегая по тексту глазами.

– И из-за этого на тебе лица нет? – Кондор устало качает головой. – Ана, я думал, что-то стряслось, а ты из-за этого так расстроилась?

Супруг бросает пергамент на тумбу, а я не знаю, что ему сказать, ведь реакция очень странная. Его не волнует мой побег? Не могу поверить. Сам же хотел меня удержать, а в итоге ничего не предпринимает, чтобы остановить.

Вот она – его любовь. Вернее, нет ее. Ему все равно, что мне помогают сбежать. Похоже, он настолько уверен в себе, что не боится этого, думает – не уйду, так и останусь в этом доме, буду верно и преданно ждать его вечерами у камина и надеяться, что скоро снова окажусь беременна.

Но этого не будет. Я все равно найду способ сбежать.

– Илиана, сейчас не самые простые времена. Прошу тебя, впредь не расстраивайся так из-за всякой ерунды. Ну, вот почему ты нос повесила? Почему?

Спрашивает таким тоном, словно у меня нет причин расстроиться. В моих руках только что появилась возможность начать новую жизнь, и я была готова довериться неизвестному человеку, но, увы, шанс утерян. Безвозвратно.

– Неужели для тебя эта ерунда столь важна? – Кондор ходит по комнате, словно маятник часов.

От быстрого шага у меня начинает кружиться голова. Хочется крикнуть на него, подойти, дернуть за рукав, остановить, чтобы комната перестала кружиться перед глазами. Но, вместо этого, стою, обняв себя руками, и жду, когда он успокоится.

– Надо было мне прямо сказать, и я бы тебе это дал, – размахивает от возмущения руками, чем заставляет паниковать еще больше и сжиматься в комочек от каждого восклицания. – Неужели так сложно было мне сразу сказать? Записки, послания, тайны.

Да потому что иначе никак. И не я все это устроила. Не знаю зачем, не знаю почему. Просто так получилось.

– Ана, я понимаю, что ты еще дитя, по сути, без манер и образования, но для понимания элементарных вещей это и не нужно. Ты моя жена и могла прямо обо всем сказать.

О чем, о том, что хочу уйти?

– Неужели я настолько жестокий человек, что тебе пришлось устраивать такие сложные игры? Разве я обижал тебя когда-то? – он сейчас серьезно?

У меня от шока рот открывается и, уверена, глаза округляются. Измена, смерть малыша из-за яда, это все не считается? Это все ерунда?

– Так, это не в счет. Ты поняла, о чем я, – с нажимом говорит, не желая сдавать позиций и намекая на самое начало, вот только кто знает, было ли и там все честно? – Я ведь мог тебе это дать. Тебе нужно было только попросить. Это ведь такой пустяк.

Не понимаю его, каждая фраза путает меня все сильнее. Вечерние сумерки, сегодня, на удивление, красные, тревожные и освещают комнату мрачными красками. Великие Драконы, прошу, объясните мне, что происходит? Помогите мне.

– Ана, – Кондор тяжело вздыхает и подходит ко мне, крепко обнимая за плечи. – Ты моя пара. Моя истинная, и мне все равно, что метка наполовину погасла. Ты жива, солнце сияет, и я найду к нему дорогу, девочка моя.

Его взгляд полон безумия, желания, и я не знаю, что пугает меня больше.

– Мы будем счастливы. Мы будем вместе. Слышишь? Я все исправлю, Илиана, все, – его лицо все ближе к моему, а руки нагло притянули меня к крепкому телу.

Чувствую его желание, слышу, как бешено бьется его сердце в такт моему. Все это похоже на безумие, одно на двоих – безумие. Не хочу, чтобы он меня целовал, не хочу, чтобы так прижимал, чтобы его руки так нагло гуляли по телу, принося непрошенное удовольствие.

Каждое касание обжигает нежную кожу даже сквозь шелк платья и рождает желание, словно метка цела. Так было раньше, так происходит и сейчас. Только разум против, а руки упираются в мужскую грудь, стараясь остановить.

– Не надо, пусти меня, прошу, Кондор, – уворачиваюсь от его жадных губ, но ему все равно.

Он обезумел. Его глаза заволокла дымка желания. Истинный хватает шнуровку платья на лопатках и сжимает ее в кулаках, выбивая весь воздух из легких.

– Не надо, Ана. Не останавливай, – впивается в губы поцелуем и рвет платье пополам.

Прохладный воздух комнаты холодит кожу. Тело покрывается мурашками, но они быстро пропадают, едва горячие ладони Кондора ложатся на оголенную талию. Поцелуи становятся рваными, я могу увернуться, но вывернуться из рук нет сил.

Он подхватывает меня на руки и несет в кресло, падает в него и усаживает меня на колени лицом к себе. Его ладони гуляют по спине, пытаются стянуть платье с плеч. Губы порхают по лицу, шее, скулам, ключицам, губам, покусывают мочку уха, заставляя задыхаться от желания к этому ужасному мужчине и ненависти к самой себе за то, что, несмотря на обиду, не могу ему противостоять.

Пока он целует, кружит голову, бью его кулачками куда получается и кажется, что ему это нравится. Он не пытается остановить меня, не скручивает руки, чтобы не мешалась, лишь тихо смеется, продолжая покрывать шею жалящими поцелуями.