Измена. Предатель будет наказан

Глава 1

Утро начинается обычно. Кофеварка шипит, за окном моросит майский дождь, я снова не выспалась. В последнее время я сплю плохо. Сама не знаю почему. Или уже знаю, но боюсь себе признаться.

Натощак я всегда выпиваю стакан воды с лимоном, сегодня не исключение.

Делаю глоток и подхожу к окну.

На экране телефона мужа, который он забыл на подоконнике, вспыхивает уведомление. Я не хотела смотреть. Честно даже не собиралась.

Но боковым зрением всё равно выхватываю яркий значок мессенджера. А следом – фото. Оно разворачивается само собой, потому что телефон не заблокирован.

И у меня перехватывает дыхание.

Что это?

Я моргаю несколько раз и наклоняюсь ниже.

Снимок пошлый, откровенный, сделанный явно ночью при тусклом свете ночника. Женские ноги – длинные, гладкие, с идеальным загаром – лежат на белой простыне. От бёдер - чёрная сетка ажурных чулок. Крупный план, почти неприличный.

Почти…

На грани фола, как говорится…

Под фото короткая подпись: «Жду. Твоя С.»

Твоя С.?

Стакан с водой в моей руке наклоняется. Я даже не чувствую, как вода заливает запястье и стекает по рукаву халата.

– Чёрт! – шиплю я, приходя в себя.

Ставлю стакан на стол и чувствую, как внутри всё леденеет от той фотографии и от имени отправительницы.

С.?

Софья? Селена? Да нет… бред какой-то… Света?

Кто такая С.?

Мы с Димой женаты двадцать лет. Двадцать лет, чёрт возьми. Половина жизни.

Я помню, как мы целовались на заднем сиденье его старой «девятки», как он делал мне предложение в парке под фейерверком, как держал за руку в родзале, когда родилась Полина. Двадцать лет я считала их годами счастья, любви, абсолютного, как стена, доверия.

А теперь эта стена даёт трещину.

Я смотрю на свои мокрые, дрожащие пальцы. Мысли мечутся как угорелые. В голове крутится карусель из женских имён: «Софья», «Светка», «Снежана», «Стеша», «твоя С.».

И среди всего этого абсурдного хаоса вдруг всплывает другое – обидно-бытовое, почти глупое: я сама такие чулки не надевала уже лет пять. Куда мне? Работа, дом, учёба дочери, вечные ужины и родительские собрания.

Последний раз, когда попыталась устроить мужу сюрприз – надела кружево, чулки, подвязки – он посмотрел, усмехнулся: «Лен, не занимайся ерундой», стянул всё за три секунды и занялся со мной любовью. Быстро, по-хозяйски, без нежностей.

Мужчинам, кажется, всё равно, во что упакована женщина, которую они тащат в постель. Это всё летит на пол в ту же минуту, как одежды касаются мужские руки.

Но сейчас кто-то другой присылает Диме фотки своих ног в сетчатых чулках. И подписывается нежно: «Твоя С.»

Я вытираю руки бумажным полотенцем и прислоняюсь спиной к холодильнику. В доме тихо. Полина ещё спит – вчера допоздна готовилась к экзамену. Дмитрий, как всегда, уехал раньше всех. Осталась только я и этот проклятый телефон на подоконнике.

Я знаю, что нельзя рыться в чужом телефоне. Но я уже всё видела. И теперь не могу забыть или сделать вид, что мне это приснилось.

Дмитрий в последнее время стал другим. Он задерживается на работе почти каждый вечер, приходит за полночь, уклоняется от разговоров, ссылается на усталость.

Раньше мы могли сидеть на кухне до двух ночи, болтать о всякой ерунде, смеяться. Теперь он едва целует меня в щёку и падает в кровать. Секс – раз в месяц, и то по расписанию, будто галочку ставит.

Я всё списывала на работу. У него сейчас аврал. Дмитрий работает в фармацевтической компании моего отца.

Отец – Евгений Петрович – основатель и владелец крупного дистрибьюторского центра «МедТехСервис». Ему семьдесят, он постепенно отошёл от дел, передав оперативное управление Диме. Компания поставляет лекарства и медицинское оборудование в государственные больницы, выигрывает тендеры, берёт госзаказы.

Это огромная ответственность, и папа не раз говорил мне, что Дмитрий работает как лошадь: новые контракты, жёсткие дедлайны, проверки, переговоры.

Я верила. Я верила безоговорочно. Двадцать лет я не давала повода для ревности, и он не давал. Или я просто не замечала?

А теперь эта С.. с фотографиями.