Измена. Прощай (не) любимый

4

Опираюсь руками о стол, чтобы подняться на ноги. С моим животом это уже тяжеловато.

Зачем я встаю? Что собираюсь делать?

Тело как будто живёт своей, отдельной жизнью. Я его больше не контролирую. Иду к столешнице, на которой стоит электрический чайник. Беру кружку мужа с полки и наливаю в неё крепкого чёрного чая без сахара. Миша любит именно такой.

Как будто в этом есть какой-то смысл. Как будто если продолжать делать привычные вещи, то можно поверить в то, что ничего не случилось.

Что чужая женщина, которая спит с моим мужем, не сидит сейчас за нашим кухонным столом.

- Вера, - слышу я за спиной голос Миши. – Почему не…

Он хотел спросить, почему я, как обычно, не подошла встретить его у двери.

Да, я такая – образцовая, заботливая жена…

Усмехаюсь, не оборачиваясь. Где мне взять силы, чтобы посмотреть предателю в глаза?

За моей спиной молчание. Немая сцена.

- Мишенька… - нарушает тишину Юля.

Любовница моего мужа зовёт его нежно и ласково. Он для неё счастье. И она пришла забрать у меня своё счастье.

- Что ты здесь делаешь? – грубо спрашивает Михаил.

- Я больше так не могу, любимый, - голос Юли льётся мёдом. – Прости меня, если сможешь, но скрывать нас дальше просто невозможно…

Любовница моего мужа ловко надела образ беззащитного ангела. Она дурочка, конечно. Но вовсе не наивная, какой хочет казаться.

- Что ты сказала Вере? – спрашивает мой муж.

- Правду… - отвечает наша невинная овечка.

- Я ведь запретил тебе контактировать с моей женой! - от строгого тона Миши у меня по спине ползут мурашки.

Я знаю, что он умеет быть начальником не только на работе. Командовать дома для него тоже в порядке вещей. И всё же обычно он делает это мягче.

Слышу шаги за спиной, и волоски по всему телу встают дыбом. Он там, я чувствую это. Муж стоит прямо за моей спиной.

- Не обернёшься? – хрипло спрашивает он.

Качаю головой. Я не знаю, что увижу в глазах человека, с которым прожила больше двадцати лет, и не понимаю, как отреагирую на это. Может, разрыдаюсь. А может, попытаюсь выцарапать ему глаза. Хорошо хоть ножа нет под рукой - я настолько не в себе, что могу решиться и на убийство.

Слышу неуверенное покашливание за спиной.

- Я бы взял тебя сейчас за руку и развернул к себе лицом, - тихо говорит Михаил, - но боюсь, что ты можешь воспринять это неадекватно…

К чёрту это всё!

Я резко разворачиваюсь, чуть не сшибив Мишу своим торчащим животом.

Смотрю мужу в глаза. Он пытается выдержать мой взгляд, казаться уверенным и спокойным. Но я, как сканер, безошибочно считываю его растерянность. А ещё грёбаную вину. Кому нужна эта вина? Он предал меня, а теперь испытывает вину? Это просто жалко…

- Это правда? – спрашиваю я.

Глупый вопрос. Я знаю, что правда. Просто, как актриса в дешёвом кино, доигрываю сцену.

Дальше нужно будет закричать, дать пощёчину и начать заламывать руки. Ну или, как вариант, начать выдирать любовнице волосы.

Нет, не хочу её трогать. Мерзко. И его не хочу трогать. Они оба словно перемазаны в чем-то гадком.

- Почти три года назад я изменил тебе, - медленно и нехотя признаётся Михаил. - Помнишь то время?

Что я должна помнить? Какое значение имеет время? У предательства нет срока давности.

- У тебя есть сын от неё? – сухо спрашиваю я.

- Да, ему два года, - просто отвечает мой муж.

Ну вот и всё.

Я зажмуриваюсь, будто от этой дешёвой драмы можно куда-нибудь спрятаться.

- Вер, тебе нельзя волноваться, - торопливо бормочет Миша. – Давай, ты присядешь, выдохнешь… не нужно накручивать себя…

Муж всё-таки дотрагивается до меня. Касается рукой плеча.

Меня словно током бьёт. Передёргивает от макушки до кончиков пальцев на ногах. Отшатываюсь в сторону и смотрю на мужа с предупреждением.

Он чуть приподнимает вверх руки, демонстрируя, что сдаётся.

- Мишенька, - подаёт голос притихшая Юля.

- Закрой рот! – рявкает мой муж.

Мы вместе с Юлей одновременно испуганно дёргаемся.

- Чего ты добилась тем, что пришла сюда? – Михаил разворачивается к своей любовнице.

- Я не хочу больше прятаться! – выпаливает Юля. На её глазах появляются слёзы. – Мне надоело скрывать от всех, кто отец моего ребёнка!

У меня от их ругани тошнота подкатывает к самому горлу. И голова как-то нехорошо плывёт. И живот резко становится в два раза тяжелее, чем был.

Придерживаю его снизу, чтобы облегчить вес. Каменный. Так не должно быть.

- Вера, что с тобой? – озабоченно спрашивает Миша.