Измена. Прощай (не) любимый

13. Михаил

Я никогда не говорил Юле, что люблю её и уйду от жены. Зачем? Наша связь была ошибкой. Моим грехом, который хотелось вычеркнуть из памяти.

Но нести ответственность приходилось. Юля пришла ко мне на четвёртом месяце беременности, когда все варианты, кроме родов, были уже невозможны. Да я и не уверен, что стал бы уговаривать её на аборт. Моя мама тоже родила меня от женатого мужчины. Растила одна. Имел ли я право склонять кого-то к тому, чтобы забрать жизнь человека, когда мне в такой ситуации позволили родиться?

Так у меня появился сын Славик. Я снял для них с Юлей квартиру и приезжал по вторникам после работы подержать на руках малыша. Чтобы он знал, что я есть. И чтобы я не забывал, что он есть.

Перед Славой я виноват больше всего. Как ни крути, но я, Вера и Юля взрослые люди, и сами отвечаем за свою судьбу, а ребёнок беспомощен. У него есть только мама, которая несмотря на полное моё равнодушие, строит какие-то странные планы на совместное будущее, и папа, появляющийся на пару часов раз в неделю.

Я долго терпел выходки Юли. Она до сих пор не сдаётся и слов не понимает. Постоянно устраивает какие-то ловушки. Пытается как охотник в лесу, загнать меня в капкан.

Когда мы праздновали первый день рождения Славы, она настояла на том, чтобы открыть бутылку игристого, хоть я и отказался пить наотрез. Не дала мне самому справиться с пробкой и в итоге облила меня липкой жидкостью с ног до головы. Пришлось идти в душ и стирать одежду. Нельзя же вернуться к жене облитым алкоголем, как рождественский гусь, или в мокрой одежде. Хорошо хоть в квартире есть автоматическая сушилка.

Юля тогда включила всё своё обаяние и попыталась уговорить меня остаться на ночь. Сказала, что сушилка не работает.

Я починил, привёл в порядок свою одежду и уехал домой.

Полгода назад Юля позвонила мне в день рождения Веры и сказала, что Славик потерялся в торговом центре. Мне пришлось бросить работу, опоздать на праздник домой, и примчатся в торговый центр. Сначала я не понял, почему Юля до сих пор не поставила администрацию торгового центра и полицию на уши.

Звонить в полицию и общаться с сотрудниками пришлось мне. Ребёнка нашли. Коляска со спящим Славиком была задвинута за груду неразобранных стоек с одеждой в одном из магазинов.

Полицейский отвёл меня в подсобку и показал видеозапись с камеры наблюдения, на который было видно, что Юля сама поставила туда коляску с заснувшим малышом.

С тех пор в ход пошли угрозы, что она всё расскажет Вере.

Я пробовал воздействовать на поведение Юли материально, увеличивая или уменьшая количество денег, которые каждый месяц перевожу ей на карту. Не помогло. Тогда я пригрозил, что если Юля посмеет подойти к Вере, то я прекращу помогать им абсолютно. Она больше ничего не получит от меня. Никогда.

И Юля решила пойти ва-банк. Видимо, не поверила, что я окажусь способен перестать давать ей деньги на ребёнка.

После скандала, устроенного в моём доме, мне обязательно нужно было заехать к ней, чтобы убедиться, что Слава в порядке. И дать понять, что это край.

Отпираю своим ключом квартиру и обнаруживаю Юлю, рыдающую, сидя за столом на кухне. Пустой детский стульчик опрокинут на пол, а она запивает горе прямо из горла бутылки.

- Где мой сын? – спрашиваю я.

- Соседка согласилась посидеть с ним до утра.

Юля обхватывает губами тёмно-зелёное стекло и запрокидывает назад голову вместе с бутылкой.

Замечательно. Это, в общем-то, то, зачем я сюда и приехал – узнать, что ребёнок в безопасности на то время, пока Юля приходит в себя.

Разворачиваюсь и иду к выходу.

- Почему? – кричит мне вслед Юля. – Почему ты не уходишь от неё? Я моложе и люблю тебя!

Я не знаю, что ответить на это. Слишком жестоко будет сказать женщине в таком состоянии, что не любил её ни секунды.

- Она родит тебе нового ребёнка, и ты забудешь о нас? – несчастным голосом спрашивает женщина, которая не понимает, что не имеет на меня никаких прав.