Измена. Прощай (не) любимый

21

Хладнокровный и рациональный подход папы кажется мне чем-то диким. Перед тем как я поднимаюсь в свою комнату, он ещё успевает посоветовать мне хотя бы отложить развод.

- Сначала спокойно роди, поживите полгодика – годик, а потом уже разводитесь, если не передумаете, - говорит он. – Нечего горячку пороть. Не подростки вы уже, чтобы от каждого дуновения ветерка вас сносило.

Честно говоря, наличие любовницы не кажется мне «дуновением ветерка». Мише вон целого Славика успело ветром надуть.

Прошу папу не пускать Мошина, но он меня, конечно, не слушает. Мы только успеваем позавтракать на следующее утро, как раздаётся звонок в дверь.

- Ну, вот и твой муженёк, - папа встаёт из-за стола. - Быстро, однако. Ночью, что ли, ещё выехал?

- Пап, не открывай! - молю я.

- Не хочешь его видеть, иди к себе, - отвечает папа. – А меня не учи переговоры с проштрафившимися партнёрами вести.

- Вот и пойду! – я тоже встаю из-за стола.

С максимальной скоростью, которую позволяет мне развить огромный живот, поднимаюсь обратно наверх и запираюсь в комнате.

Слышу, как папа открывает входную дверь, а потом до меня доносится низкий голос Мошина, и глупое сердце ёкает в груди.

Он приехал за мной, как всегда.

Я так и не отхожу от двери. Стою, вцепившись в ручку.

Раздаются торопливые шаги по лестнице, а потом кто-то дёргает ручку моей двери с той стороны.

- Не откроешь мне? – спрашивает Миша.

Кладу ладонь на полотно двери и до боли прикусываю губу. Бессмысленная радость от приезда Миши, мешает размышлять здраво. Но обида сильнее. Нет, это вовсе не очередной раз, когда мы поругались, и я уехала в родительский дом на пару дней.

- Поговори со мной, Вера, - тихо просит муж.

- О чём? – спрашиваю я.

Голос предательски дрожит, выдавая душевную боль, которую я испытываю.

- О нас, - доносится до меня голос Миши.

- Не уверена, что «мы» ещё есть.

Перед глазами всё плывёт от набежавших слёз. Смахиваю их тыльной стороной ладони и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Глажу свой беременный живот. Конечно, кое-что всё-таки нас связывает. И пусть Лида уже взрослый человек, почти не нуждающийся в нашей опеке, но малыш, растущий во мне, — совсем другое дело.

- Мы есть, - с нажимом произносит Миша. – То, что случилось между мной и Юлей…

- Мне неинтересно слушать про твою любовницу! - перебиваю его я.

- Вера, она не моя любовница! Давно уже. Три года назад я… неважно, что тогда было, просто я был не в себе и один-единственный раз принял очень неправильное решение… я сожалею об этой ошибке…

- Расскажи об этом своему старшему сыну! – со злостью произношу я.

За дверью повисает тишина на какое-то время.

- Слава ни в чём не виноват, - произносит наконец Миша.

Запрокидываю лицо к потолку, смаргивая слёзы.

- Я знаю, Миша, Слава ни в чём не виноват, ты почти ни в чём не виноват. Так, маленькая ошибочка вышла… пустяк…

- Я не говорил, что это пустяк!

- Миш, это далеко не пустяк, это повод для развода!

- Прекрати! – выйдя из себя, рычит Мошин. – Я ведь всё равно никуда не денусь из твоей жизни, Вера. Даже если ты подашь на развод, ничего не изменится.

- Вера! – доносится до меня другой знакомый голос снизу. – Лапа моя, спускайся, набережная без нас грустит! Тебе ведь полезно выгуливать своё пузико?

Это Олег. Когда я приезжаю сюда, он всегда вытаскивает меня на прогулки. Вот, видимо, и сегодня решил вспомнить о старой традиции.

- Не ори ты, придурошный! – рявкает отец.

- У тебя с ним что-то есть? – доносится до меня вмиг похолодевший голос мужа. – Какого чёрта, Вера? Может, ты поэтому так рвалась сюда смыться? Может, и ребёнок, которого ты ждёшь, не от меня?