Измена. Прощение не купишь

глава 5

До Ставрополя три часа полёта плюс чистый час ожидания в аэропорту, если исключить регистрации переходы, сдачу багажа. Всеми организационными вопросами занимается Руслан, я просто сижу. Он подходит ко мне, что-то уточнят, снова отходит, потом ведёт в другой зал, приносит воды, пытается меня накормить, разговорить, отвлечь от грустных мыслей, но я на это не введусь.

Мне хочется, чтобы всё это скорее закончилось, я боюсь видеть папу не идущим мне навстречу, а неподвижно лежащим. Я не хочу провожать его и оставаться только с мужем. У меня даже мамы нет, только мачеха. Ни родной сестры, ни брата, никого, что мне потом делать?

- Пойдём, - он снова меня ведёт, на этот раз объявили посадку.

Всё время полёта я сплю или делаю вид, что сплю. Руслан рядом, он постоянно пытается ко мне прикоснуться, но я не позволяю ему этого делать, веду себя как загнанный зверёк, выдёргиваю руки, отодвигаюсь, насколько можно, всячески шиплю на него сквозь зубы.

Он не настаивает, жалеет меня, терпит, хотя раньше он так себя не вёл, мог запросто сорваться и накричать, если его что-то не устраивало. Виноват. Чувствует свою вину. Она на него давит, вот он и подлизывается.

В аэропорту Ставрополя нас ждёт Виталий Сергеевич, юрист фирмы папы и его самый близкий товарищ. Он давным давно правая рука моего отца, сколько себя помню, Виталик, так его обычно звал папа, и так он разрешал называть себя мне, всегда был рядом, всегда появлялся, когда был нужен. Он предупреждал непредвиденные события, как ангел-хранитель оберегал от нападок конкурентов и неожиданных визитов надзорных служб. Он чувствовал, когда нужно остановиться, а когда ускориться, по сути, он был главным управляющим, но не хотел этой должности, скромно носил звание юриста компании и никогда не пытался бравировать своей важностью.

- Привет, ребята, как долетели? Алиска, прими мои соболезнования, - он здоровается с Русланом за руку, крепко стискивает меня в объятиях, выражая свою скорбь по внезапно ушедшему шефу, и я чувствую, что он искренен со мной.

Я чувствую тепло от этого пятидесятилетнего мужчины, доверяюсь ему, обнимаю в ответ и снова плачу в плечо, хотя мне казалось, что плакать я больше не могу.

- Вот ведь как получилось, ты меня прости, что я позвонил только вчера. В день смерти все на нервах были, пытались спасти, я лично врачей в больницу сгонял, бригада реанимации постаралась, но видимо не судьба. Прости, Алис, не уберёг твоего папу, - он грустно вздыхает, и я верю, что всё было именно так, как он рассказывает. – Я не знал, где вы захотите остановиться, поэтому снял на всякий случай номер в отеле, или дома с Маргаритой, она тоже сейчас не в лучшем виде, не знаю, как сделать.

- Спасибо, Виталий, мы разберёмся, - Руслан тянет меня за руку к себе.

- Ну раз так, то говорите, куда вас везти? – уточняет папин друг, и я удивляю его своим ответом.

- Меня домой, а его в отель, беру свой чемодан из рук мужа и качу его в сторону выхода из аэропорта.

Родная земля словно придаёт мне сил, я выросла здесь, провела детство и юность, я здесь своя. Иду и думаю о том, что имел в виду Виталик, когда говорил о моей мачехе, что значит не в лучшем виде? Подавлена? В шоке? Что там не так?

- Вези нас домой к Валерию Николаевичу, а дальше мы сами, - слышу за спиной голос мужа.

- Что-то случилось? – спрашивает у него Виталик, но Руслан не любит панибратства, поэтому разговор обрывается, и они просто идут следом за мной.

На часах только половина восьмого утра, а в Ставрополе уже жарко. Выйдя из аэропорта, мы все ощущаем обнимающее тепло и спешим к машине, где можно спастись в прохладе кондиционера.

До родного дома добираемся достаточно быстро, не смотря на пробки, в центре.

- Я с вами зайду, - как-то нервно предупреждает нас Виталик и спешит первым к дверям моего родительского дома.

Руслан достаёт вещи из багажника, и догоняет меня, хватая крепко за руку. Из дома доносится громкая и совсем не траурная музыка.

- Может здесь подождёте? Я немного её в порядок приведу и выйду к вам? – Виталик оборачивается на нас, не спеша открывать двери, но я с ним не согласна.

- Если она адекватна, то нам нечего осторожничать, - со злостью в голосе говорю я, - а если на фоне смерти отца у неё поехала крыша, то определим её в соответствующее заведение.

На лице мужчины непередаваемая смесь извинений и полного согласия с высказанным мною, он кивает, нервно сглатывает, открывает дверь и делает шаг внутрь. Мы не отстаём, чтобы не пропустить то, от чего он бережно хотел нас оградить.

В нос ударяет очень концентрированный запах ладана, меня тут же мутит, и я отступаю на крыльцо.

- Откройте там окна, я дышать не могу, - прошу мужчин, и они спешат навести в доме относительный порядок.

Через пять минут, после того как на первом этаже раскрывают все окна, я могу зайти внутрь. Запах стал заметно слабее, но всё равно меня тошнит. Музыку Виталик выключил, тёмные шторы на окнах распахнуты, и мы втроём наблюдаем фееричный спуск по лестнице жены моего покойного отца. Она в одном нижнем белье и с бокалом в руках.

- О, Виталя, иди ко мне, родной, утешь бедную вдову Валерика.

Виталик спешит навстречу Маргарите и старается развернуть её в обратный путь на второй этаж.

- Стоять, - орёт она пьяным голосом, - а это у нас кто такой красивый? – замечает она Руслана. – И ты иди ко мне, малыш, втроём гораздо веселее, надо почить память моего покойного муженька, думаю, что он славно повеселится наверху, наблюдая за нами.

Сдержать эту женщину невозможно, она, похоже, не просто пьяна, у неё конкретно помутился рассудок. Я никогда не была в восторге от своей мачехи, но в таком виде вижу её впервые. Она была нормальной женщиной, культурной, вежливой, ни разу не развратной, любила отца, может это так по ней горе бахнуло?

Мои проблемы с изменой мужа плавно отступают на второй план, сейчас перед нами нездоровый человек, жена покойного, а похороны уже через несколько часов. Нужно что-то делать.