Измена. Прощение не купишь

глава 14

(от лица Алисы)
Пока я ехала, хорошо изучила карту, Лоо не очень большое, блудить особо негде. Выйду на станции, пройду по главной, потом ещё немного по второстепенной, всё время вверх. Я даже посмотрела панорамы, захолустное местечко, но может так и лучше? Я же не только для себя место подбираю, мне же здесь моего будущего малыша растить.

Бодрой походкой иду туда, где меня никто не ждёт, не понимаю, что я буду там делать таким ранним утром, и где буду искать помощь, но иду, словно чувствуя, что всё будет хорошо.

Вот моя улица, дом должен быть почти в самом её конце. Ищу глазами строение, но за растительностью и многочисленными постройками вокруг ничего не вижу. Здесь много деревьев и кустов, лианы дикого винограда овивают сарайчики и заборы, иду, смотрю, выхватываю глазами коричневый забор с номером моего прибежища.

Подхожу ближе к калитке, оглядываю фасад, немного неухожено, видно, что никто не живёт, хочу заглянуть во двор, но забор слишком высокий. На улице никого нет, на всякий случай дёргаю ручку калитки, просто дергаю, возможно, для того, чтобы хоть что-то сделать и с удивлением обнаруживаю, что она не заперта.

Как? Если дом недострой, почему открыто?

Осторожно приоткрываю дверь из профлиста, заглядываю во дверь и вижу дом, который завещал мне папа. Первое, что бросается в глаза, что он очень большой. Два этажа, и сделан буквой «п», на манер гостевого. В центре парадное крыльцо, в оба крыла отдельные входы крылечки. Рядом с домом по обе его стороны беседки с неприхотливой растительностью, вешала для сушки белья, и что самое странное, здесь везде развешано это бельё.

Полотенца, майки, шорты, купальники…

Делаю шаг внутрь, и мой мозг быстро-быстро прокручивает уже увиденное и обрабатывает информацию. Виталик говорил, что здесь невозможно жить. Он говорил, сто дом на этапе коммуникаций и внутренней отделки. Он меня обманывал? Зачем? Неужели он за спиной отца в этом доме устроил гостиницу для отдыхающих?

В том, что здесь всё именно так, я уже не сомневалась. Первые гости лениво потянулись из левого крыльца к летней кухне, находящейся прямо во дворе.

- Здравствуйте, скажите, пожалуйста, это же Плодовая улица? Я не ошиблась?

Женщина средних лет, идущая за руку с мальчиком лет пяти, кивает мне, подтверждая, что я правильно попала. Я делаю ещё пару шагов по тропинке к дому и параллельно разглядываю двор. Если руководствоваться принципом – каждому гостю своя беседка, то здесь не меньше двенадцати номеров.

Подавляю в себе первое желание позвонить Виталику, вряд ли он мне по телефону сможет объяснить что-то внятное. Скорее всего, начнёт придумывать отмазки, а может и ещё что неожиданное выкинет.

Иду к летней кухне, где суетится та женщина, решаю расспросить её.

- Скажите, как вам здесь? Хорошие условия? Давно отдыхаете?

Она отрывается от кастрюли, в которой варит кашу для мальчика, смотрит на меня и устало выдыхает:

- Зря вы сюда, идите лучше другое место для отдыха поищите. Раньше здесь хорошо было, спокойно, я уж второй год с ним сюда приезжаю, а в этом году у хозяев что-то случилось, носятся как сумасшедшие, мебель вывозят из главного входа, нам дали время дожить, но новых никого не принимают.

- А сколько здесь отдыхающих осталось? У вас сколько осталось дней?

- Нам неделя осталась, есть, кому жить дольше, есть, кто на днях съезжает, номера почти все заняты.

Поэтому Виталик и не спешит меня сюда везти. Не ожидала я от него такого. В голове смешивается отравляющий коктейль из злости и презрения. Он всегда был рядом с папой, был рядом с нашей семьёй, я помню, что отец доверял ему, как себе. Мы видели такое отношение, принимали его и относились к этому мужчине тоже радушно. Мне кажется, что Виталик был бы последним человеком, на которого я могла бы подумать, что он предатель. Вот ведь как бывает…

Иду к центральному входу, если здесь есть административный персонал, то он, конечно же, там. Двери крепкие, с толстым витражным стеклом в виде декорации. Нажимаю ручку, толкаю дверь внутрь, вижу совершенно пустой холл. Такое ощущение, что здесь только что закончили ремонт: на бетонном полу побелка с чернового потолка, стены голые, от светильников только торчащие наружу обрывки проводов. Направо и налево двери в крылья дома, чуть сзади лестница на второй этаж.

Я смотрю на это всё и не понимаю, толи здесь недоделали, толи сняли всё подчистую, чтобы к моему приезду создать ощущение нового нежилого дома. А как же отдыхающие? Они собирались дать им время дожить проплаченные дни, а потом очищать номера?

Подхожу к лестнице и начинаю подниматься вверх.

- Девушка, вам сюда нельзя, мы не работает, свободных мест нет, - навстречу мне спускается молодой человек, примерно моего возраста. – Выйдите, пожалуйста.

- Глеб? – узнаю я старшего сына Виталия Сергеевича, и от удивления мои глаза сильно округляются.

- Алиска? Ты как сюда? Ты с моим отцом? Где он? Блин…

Глеб хватается за лоб, и, не дожидаясь от меня ответов, бежит наверх.

Я поднимаюсь следом и вижу вполне себе жилой второй этаж. Очень комфортный. Отделка в современном стиле минимализма, но вазы с цветами стоят, что говорит о том, что здесь живут на постоянной основе.

- Глеб, ты ничего не хочешь мне объяснить? Почему Виталий Сергеевич не сказал мне, что ты здесь живёшь, - кричу я, шагая по небольшому коридору и оглядывая всё вокруг. Вот большая гостиная, совмещённая с мини-кухней, здесь выход на балкон, окна везде огромные, почти до пола, света много, двери в ванную и туалет, чуть дальше ещё одна.

Подхожу и слышу с той стороны двери возню и приглушённый шёпот «не успели, не успели».

- Глеб! Выходи уже, - зову парня, с которым мы знакомы с детства. – Тебе не кажется, что прятаться поздно? Объясни мне по-человечески, что здесь происходит.

Дверь открывается, и ко мне навстречу выходит Глеб, со спортивной сумкой на плече. За его спиной можно разглядеть спальню с большой двуспальной кроватью. Больше в комнате никого нет.