Измена. Разлитый кофе

Глава 2. Чужие туфли и пипец

Я вылетаю из подъезда, как будто за мной черти гонятся. Москва давит жарой, асфальт плавится, а я топаю обратно к метро, сжимая сумку так, что пальцы белеют. В голове — полный бардак. Туфли. Красные. Не мои. И этот смех. Звонкий, как будто из рекламы шампуня. Кто она, чёрт возьми? И главное — Олег. Мой Олег, который вчера ещё ныл, что устал от работы и хочет "просто поваляться с тобой на диване". Ага, повалялся, называется.

Я даже не знаю, что больше бесит: что он, похоже, мне изменяет, или что я теперь без кофе и в голубой рубашке, которая, если честно, мне немного жмёт под мышками. Ну и утро, блин. Спасибо, вселенная, удружила.

Дохожу до "Кофе и точка" на Мясницкой, уже второй раз за утро. Внутри всё так же пахнет зёрнами и круассанами, но теперь этот запах меня только раздражает. Барриста, тот же татуированный парень, поднимает бровь, когда видит меня снова.

— Люба, ты что, решила весь наш кофе скупить? — он ухмыляется, но я не в настроении для шуток.

— Латте. С карамелью. Быстро, — цежу я, почти рыча. Он кивает, явно чувствуя, что лучше не трындец.

Пока он возится с кофемашиной, я стою и пытаюсь дышать ровно. Не реветь, Люба, не реветь. Ты не из тех, кто раскисает. Ты экономист, чёрт возьми, ты таблицы в Excel делаешь такими, что шеф чуть не плачет от восторга. А тут какие-то туфли и смех. Похер. Разберусь. Позже.

Барриста протягивает мне стаканчик, я бурчу "спасибо" и иду к выходу. И тут, как в дешёвом кино, я врезаюсь в какого-то чувака. Стаканчик снова летит, кофе — прямиком на его белую рубашку. Карамельное латте растекается по его груди, как абстрактная картина. Я поднимаю глаза, готовая орать, потому что, ну серьёзно, это уже слишком.

— Да что за день, а?! — я почти визжу, глядя на него. — Вы все сговорились, что ли? Двери открывать, кофе проливать?!

Чувак, высокий, с тёмными волосами и лёгкой щетиной, смотрит на меня спокойно, как будто я не только что облила его кофе, но и не ору, как базарная тётка. На нём джинсы, кеды и теперь уже бывшая белая рубашка. Он опускает глаза на пятно, потом снова на меня, и, прикинь, улыбается. Улыбается!

— Ну, если это заговор, то я явно не в курсе, — говорит он, и в его голосе нет ни капли злости. — Но кофе ты выбрала вкусный, пахнет круто.

Я открываю рот, чтобы выдать что-то ядовитое, но он меня опережает:

— Слушай, давай я возьму тебе новый? А то ты выглядишь, как будто готова весь мир поджечь.

Я фыркаю, но злость чуть-чуть отпускает. Он кивает на стойку, и я, сама не знаю почему, иду за ним. Пока он заказывает два кофе (себе, кстати, чёрный, без всяких сиропов), я стою и думаю: что я вообще делаю? У меня муж в душе с какой-то тёлкой, я опаздываю на работу, а теперь пью кофе с незнакомым чуваком, которого только что облила. Браво, Люба, ты чемпион.

Он возвращается с двумя стаканчиками, протягивает мне мой. На стаканчике снова моё имя, но теперь ещё и смайлик — барриста явно издевается. Чувак представляется:

— Максим. А ты, судя по стакану, Люба?

— Любовь, — бурчу я, но уже без особого яда. — И, типа, извини за рубашку. День просто дерьмовый.

— Да ладно, рубашки стираются, — он пожимает плечами и кивает на выход. — Идёшь куда-то или будешь дальше кофе на людей лить?

Я невольно фыркаю — ну, смешно же. И, сама не знаю почему, начинаю говорить:

— Иду на работу. Но, блин, всё пошло наперекосяк. Сначала один дебил мне кофе на блузку пролил, потом я домой вернулась, а там… — я замолкаю, потому что пересказывать это вслух как-то слишком. Но Максим смотрит так, будто ему реально интересно, и я выдаю: — Короче, мой муж, похоже, с какой-то бабой в душе тусит. А я просто переоделась и ушла. И вот теперь ещё тебя облила. Классный день, а?

Он присвистывает, но не ржёт и не начинает нудеть про "ой, бедняжка". Вместо этого говорит:

— Ну, это ты мощно. Я бы, наверное, дверь в ванную вынес. А ты просто ушла? Респект.

Я пожимаю плечами, хотя внутри всё ещё бурлит. Мы идём по Мясницкой, и я вдруг понимаю, что мне немного легче. Может, потому что я выговорилась, а может, потому что Максим не лезет с советами, а просто идёт рядом и пьёт свой кофе. Улицы гудят, машины сигналят, а я думаю: ну и что теперь? Скандалить с Олегом? Собрать вещи? Или просто забить и жить дальше?

— Слушай, — Максим вдруг останавливается, — ты как, нормально? Может, тебе такси вызвать?

— Да нормально, — вру я. — Мне до офиса недалеко, у Красных ворот. Дойду.

— Тогда я тебя провожу, — он говорит это так, будто это само собой разумеется. — А то вдруг ты ещё кого-нибудь кофе обольёшь, а я не увижу.

Я ржу, впервые за утро по-настоящему. И мы идём дальше, болтая о какой-то фигне — про жару, про то, как он однажды пролил кофе на свой ноут и чуть не умер от горя. Я даже не замечаю, как мы доходим до моего офиса. Стою у входа, держу уже остывший стаканчик, и думаю: а ведь я даже не знаю, что будет через час. Но Максим смотрит на меня, и я вдруг говорю:

— Слушай, а ты вечером свободен? Может, поужинаем?

Он улыбается, и я понимаю, что, кажется, только что сама себя удивила.

— Давай. Напиши мне, — он диктует номер, а я вбиваю его в телефон, всё ещё не веря, что творю.

Он уходит, а я стою у офиса, смотрю на свой стаканчик с дурацким смайликом и думаю: Люба, ты либо гений, либо совсем чокнулась. Но, чёрт возьми, мне уже интересно, что будет дальше.