Измена. Разум и Чувства

Глава 1 Утро, которое разделило жизнь на «до» и «после».

Вероника проснулась за минуту до будильника — это было её суперсилой, внутренним хронометром, который никогда ее не подводил на переговорах, на запуске нового продукта, в обычное утро вторника, когда солнце только начинало золотить шторы спальни. Молодая женщина лежала с открытыми глазами и слушала дом. Особняк на Рублёвке был тих. Слишком тих для того, чтобы в нём жили двое. Андрей уехал рано, еще до рассвета, Вероника слышала, как хлопнула дверь гаража в шесть утра.

«У меня запланирована встреча с инвесторами», — сказал он вчера вечером, не глядя жене в глаза, Вера тогда не придала его словам особое значение. У неё самой было три встречи, два звонка с Китаем и отчёт по кварталу, который нужно было сдать к полудню. Молодая женщина села на кровать, ее тут же окутал белый шёлк простыней и подушка Андрея — нетронутая, с едва заметным запахом его одеколона, который она подарила ему на прошлое Рождество.

“Creed Aventus” — дорогой, статусный.

«Для моего короля», — Вероника написала на открытке.

Вера усмехнулась своим мыслям.

Мой король.

Прям смешно.

Бизнес-леди встала, потянулась, бросила взгляд в зеркало на дверце шкафа. Ей всего лишь тридцать пять лет, а она выглядит на двадцать восемь. Генетика, спорт, правильное питание, никаких нервов — по крайней мере, внешних. Внутренние нервы она научилась прятать глубоко, еще в университете, когда ее бизнес по продаже канцелярии едва не разорил местный рэкетир. Светлые волосы до плеч, карие глаза с золотыми искрами (папины), тонкие губы, которые в зеркале казались строгими, а в улыбке — почти детскими. Родинка над левой бровью. Шрам на подбородке, Вероника упала с велосипеда в двенадцать лет. Молодая женщина подошла к гардеробной, выбрала белый брючный костюм от Armani (переговоры), туфли на каблуке (статус), клатч Hermès (подарок Андрея на годовщину). Подумала секунду — не надеть ли платье? Нет. Сегодня она должна выглядеть непробиваемой. Вероника даже не догадывалась о том, насколько пророческой окажется ее мысль.

Вера пропустила завтрак, выпила только кофе, американо без сахара, и два глотка воды, в машине просмотрела почту, тридцать семь новых писем. Двадцать — рабочие, пятнадцать — спам, два — от Андрея.

Первое:

«Дорогая, не жди меня к обеду, у меня встреча с юристами. Целую, твой А.»

Второе:

«Кстати, не забудь подписать доверенность на управление счетами. Лежит на твоём столе. Подпиши сегодня, пожалуйста».

Вера нахмурилась:

Доверенность?

О какой доверенности он говорит?

Бизнес-вумен переслала письмо своему адвокату с короткой пометкой: «Проверь».

Вера почувствовала первый укол тревоги от которого холодеет в груди.

Андрей, мой муж, отец моих нерожденных детей (пока только в планах), мой партнер, не может замышлять против меня ничего плохого…

Машина подъехала к бизнес-центру «Верона». Стекло и бетон, двенадцать этажей, три из которых занимала её компания «АгроБиоТех». Вера посмотрела на вывеску, на которой крупными буквами было выведено её имя.

Гордость.

Пот и кровь.

Десять лет жизни.

Молодая женщина вошла в холл, охрана кивнула в знаке приветствия, секретарь Леночка на ресепшене с натянутой, как струна улыбкой поднялась с кресла.

— Доброе утро, Вероника Викторовна.

— Доброе, Лена. Андрей на месте?

— Э-э-э… да, но у него…

Вера не услышала явное предупреждение о тайной опасности, ее рука непроизвольно потянулась к дверной ручке кабинета…

В этот момент мир остановился на три секунды, которые растянулись на три года, три десятилетия, на три ее жизни. Дубовый стол — тот самый, за которым она подписала свой первый миллионный контракт, за которым плакала, когда ушёл ее первый крупный клиент, за которым держала на коленях племянницу, когда девочка болела, — ее стол был занят. Не документами. Не бумагами. Телом. Девица стояла на четвереньках. Платье шалашовки задралось до талии явственно открывая взору чулки в сеточку, черные стринги болтались на одной ноге. В нос бизнес-вумен ударил запах дешевых духов «Lancôme La Vie Est Belle», тот самый приторный запах, который Вера всегда ненавидела.

Расслабленный, довольный Андрей с расстегнутой ширинкой сидел в кожаном кресле жены, ее неожиданное появление ввело предателя в ступор. Девица взвизгнула по-мышиному противно, попыталась вскочить со стола, но запуталась в трусах и едва не упала. Изменник нервно дернулся, тем самым опрокинул чашку чая, коричневая лужа растеклась по документам Вероники.

Молодая женщина представила, как берёт с тумбочки тяжёлую, массивную бронзовую лампу, подходит к Андрею, со всей дури замахивается. Лампа врезается в висок предателя, раздается глухой звук, как удар по арбузу. Кровь супруга брызжет на белую рубашку, на лицо девицы, на стены. Андрей падает. Хрипит. Его глаза закатываются. Она бьёт ещё раз. И ещё. Потом поворачивается к сопернице, шлюха пытается ползти к двери, Вероника наступает ей на руку каблуком, раздается хруст костей. Девка орёт. В этот момент Вероника берёт длинные, острые, как лезвие скальпеля ножницы для бумаг и вонзает их девице в глаз. Кровь фонтанирует. Бизнес-вумен улыбается.

Голос Андрея выдернул молодую женщину из видения. Лампа все так же стояла на тумбочке. Ножницы — в стакане с ручками. Девица была жива и здорова, она пыталась застегнуть платье трясущимися руками.

Вера перевела дыхание. Медленно. Глубоко. Потом поставила кофе на тумбочку. Достала из клатча контракт, положила важные бумаги на стол и только потом посмотрела на мужа:

— Андрюша, — Голос был чужой. Тихий. Ледяной.

Предатель залепетал что-то про ошибку, про то, что все происходящее для него ничего не значит, что девка сама к нему пришла, а он такой весь гардемарин не хотел изменять любимой, просто так получилось…

— Вер, я всегда любил только тебя! Умоляю, прости меня, я не переживу если ты от меня уйдешь!