Измена. Ребенок моего мужа

Глава 2

Глава 2

Наша крепость стояла нерушимо.

Я была в этом уверена.

До тех пор, пока трещины не стали проявляться в самых обыденных вещах.

Сначала это был просто незнакомый номер в истории вызовов на телефоне Данила.

Я взяла его гаджет, чтобы быстро глянуть прогноз погоды, пока он был в душе.

Всплыл список недавних звонков. И среди знакомых имён — «Сантехник», «Офис», «Мама» — пару раз за неделю мелькал один и тот же номер.

Без имени.

Короткие звонки, по две-три минуты, всегда вечером, когда я укладывала Егорку.

— Кто это звонил вчера в восемь? — спросила я небрежно, возвращая телефон.

Он, вытирая волосы полотенцем, даже не повернулся.

— Кто? А, наверное, клиент. Новый. Надоедливый. Буду сбрасывать.

Ответ был слишком гладким.

Слишком быстрым, произнесённым нарочито небрежным тоном.

В воздухе повисла невидимая пылинка сомнения, но я смахнула её, как навязчивую мошку.

Нелепо. У него масса дел. А я становлюсь излишне нервозной с этим моим важным проектом!

В ту ночь Данил любил меня так неистово, так страстно, что я отбросила все сомнения.

Мы вместе много лет, но наша любовь не стёрлась, прошла через испытания. Так зачем разрушать всё нелепыми подозрениями?

А потом начались задержки.

«Совещание затянулось», «Нужно срочно подписать документы», «Встретил старого друга, выпью с ним кофе».

Я кивала, ставила ему ужин в духовку на подогрев.

Но однажды, просматривая график больничных в отделе (я как старшая по группе отвечала за это), я заметила, что два дня назад Лара уходила пораньше — у сына температура.

И именно в тот вечер Данил «застрял на совещании» до девяти.

Но это я сопоставила гораздо позже. Как и то, что Лара вдруг перестала заглядывать мне в глаза и стала отдаляться.

Счастливые слепы. Те, кто считают себя в безопасности — слепы вдвойне.

И всё же тогда я считала всё не связанным друг с другом стечением обстоятельств.

Совпадение.

Конечно, совпадение.

В большом городе у тысячи детей температура каждый день.

Я попыталась выкинуть эту мысль из головы, но она засела, как заноза.

Я стала ловить себя на том, что в разговоре с Ларой невольно выспрашиваю: «Как Стёпа? Здоров уже?»

И замечаю, как ее взгляд слегка бежит в сторону.

— Да, спасибо, уже в садик пошел. Температура быстро прошла.

— А что за вирус такой? — не отступала я, сама ненавидя эту пытливость в своем голосе.

Она пожала плечами, улыбнулась той своей усталой, прозрачной улыбкой.

— Обычная детская ерунда. Но я, конечно, перепугалась. Хорошо, что… — она запнулась.

— Хорошо, что что?

— Хорошо, что соседка помогла, лекарства купила, пока я с ним сидела, — быстро закончила она и перевела разговор на рабочий проект.

Но самый страшный, самый откровенный намёк пришёл оттуда, откуда его не ждёшь.

От чистого, невинного источника.

Мы гуляли с Егоркой в парке около дома в субботу.

Данил уехал «в офис на пару часов разгрести завал». Егорка качался на качелях, а я, улыбаясь, подталкивала его.

— Сильнее, мама! Выше!

Вдруг он, уже на взлёте, повернул ко мне радостное личико и выпалил:

— А папа вчера тоже качал другого мальчика!

Мир вокруг на секунду замер. Даже качели, показалось мне, застыли в воздухе.

— Что? — тихо спросила я. Голос прозвучал чужим.

— Вчера! Когда ты была в парикмахерской! Мы с папой гуляли, и там был мальчик. Он плакал. Папа его долго качал на этих качелях. А я на горке катался.

Кровь отхлынула от лица, оставив ощущение ледяной маски. Я заставила себя улыбнуться.

— Наверное, папа просто помог малышу, который потерялся.

— Он не терялся, — уверенно заявил Егор. — Он с тётей был. Потом они ушли вместе.

— С какой тётей?

Егор задумался, надув щеки.

— Не знаю. В шапке. Как мама Лена из садика.

У меня в голове пронеслась лавина.

Лена из садика — брюнетка с каре. Как Лара. Как я. Шапка…

У Лары была такая большая серая шапка, в которой она ходила.

Я почти механически довела прогулку до конца, завела Егора домой, накормила обедом.

Руки слегка дрожали.

Внутри всё кричало.

Но разум выстраивал баррикады из логики: это мог быть кто угодно

Соседка с ребёнком. Коллега. Просто похожая женщина. Данил добрый, он мог помочь.

Почему бы и нет?

И почему я так зацепилась за эту новость?

Когда вернулся Данил, пахнущий зимним воздухом и… детским кремом, я заглянула ему в глаза. Или мне показалось?

— Как дела в офисе? — спросила я, следя за его лицом.

За той морщинкой в уголке рта, которая появлялась, когда ему приходилось говорить то, что совсем не хотелось.

— Нормально. Скучно. Соскучился по вам, — он потянулся обнять меня, но я сделала шаг назад, будто чтобы поправить куртку на вешалке.

— Мы сегодня в парке были. Егорка рассказывал, как вы вчера гуляли. Говорит, ты какого-то мальчика качал. Ты не рассказывал.

Я видела, как на долю секунды в его глазах что-то щелкнуло. Настороженность? Паника? А потом набежала волна ровного, спокойного удивления.

— А, да! Представляешь, малыш лет четырёх ревел, не хотел уходить с качелей. Мама его уговаривала, никак. Ну, я и подключился. По-мужски поговорил. Помогло. Чего Егор, не рассказал? Мы потом с ним на лыжах катались.

Он говорил легко, непринуждённо, глядя мне прямо в глаза. И всё в его истории было правильно.

Слишком правильно. Слишком похоже на правду, которую отрепетировали. Которой хотели меня усыпить.

Тревога, тихая и назойливая, как шум в ушах, поселилась во мне.

Она росла с каждым днём. Я ловила себя на том, что изучаю его лицо, когда он разговаривает по телефону.

Прислушиваюсь к тону.

Отмечаю в календаре его поздние дни и сравниваю с Лариными больничными. Заметила, что он стал чаще стирать историю переписки в мессенджере.