Измена. Ребенок моего мужа

Глава 4

Последние дни я ходила сама не своя. Прожила их как в густом тумане.

Внешне — как прежде, внутренне — сжавшись, как пружина, ожидая, что из тумана незнания вынырнут монстры и поглотят меня.

Ревность сжигала сердце.

Даниил, к счастью, уехал в командировку, дал мне пару дней отдыха. Иначе бы я не сдержалась и сказала ему всё в лицо.

Но раз судьба решила иначе — значит, не время скандалов.

Он завтра возвращается, и я уже приняла решение.

Найму частного детектива и узнаю всё. Потом скажу мужу — посмотрю, станет ли он врать, думая, что я нашла только фото в старом телефоне.

Тело выполняло привычные действия: я готовила завтрак, целовала Егорку, отвечала на рабочие письма. Но внутри была пустота, натянутая на стальной каркас холодной, методичной ярости.

Боль придёт позже, я это знала

Сейчас мне нужны были факты. Не эмоции, а железобетонные, неопровержимые доказательства.

Идея пришла сама собой, как логичный следующий шаг.

Частный детектив.

Я никогда не думала, что дойду до этого, но теперь мысль казалась не унизительной, а единственно разумной.

Я не могла следить за ним сама, у меня не было ни навыков, ни времени.

Мне нужен был профессионал, который принесёт мне фотографии, распечатки звонков, маршруты.

Кинжал, который я смогу положить на стол перед Данилом, когда придёт время разговора.

И вчера я решилась!

Поздно вечером, убедившись, что Егорка спит, я устроилась в гостиной с ноутбуком.

В поисковой строке замигал курсор: «частный детектив проверка мужа».

Выпали десятки ссылок, сайты с угрюмыми фото мужчин в плащах и обещаниями «полной конфиденциальности».

Я кликала, читала, сравнивала цены.

Это был странный, почти сюрреалистичный ритуал: я, Юля, счастливая жена и мать, в тишине своего дома выбирала того, кто поможет мне окончательно разрушить этот дом. Это ощущение безграничного счастья и безопасности.

Я сохранила три контакта, решив обзвонить завтра с работы.

Так я смогу говорить спокойно, не расплакаться от той боли, что нападала, застав меня в одиночестве.

Решение было принято — и мне сделалось спокойнее.

Наутро в офисе я пыталась сосредоточиться на проекте, но мысли путались.

Чтобы отвлечься, решила проверить квартальные отчёты по нашей группе. И открыла файл, который готовила для меня Лара.

С первого взгляда было видно — работа сделана спустя рукава.

Цифры не сходились, сметы были составлены с грубыми ошибками, которые мог заметить даже стажёр.

Такое впечатление, что человек просто ставил числа наугад не вникая.

Это был уже не просто промах, это был саботаж.

Или крик о помощи того, чьи мысли витают где-то далеко.

Я понимала, что её сын всё время болеет, и она вынуждена разрываться между ним и работой.

Но всему есть предел. На работе надо работать, тем более я не просила её навязываться мне в помощницы.

И моя роль небольшого начальника отдела не предполагала такого заискивания.

Волна раздражения, копившегося все эти дни, подкатила к горлу.

И в ней была не только злость на халтуру.

В ней было всё: та фотография, его ложь, до кучи — вечная жертвенная поза Лары.

Она, конечно, посторонняя. Но всё же попалась под руку. Лара будто завершала, была вишенкой на торте всего того кошмара, что ворвался в мою жизнь.

Я набрала её внутренний номер и сказала излишне резко:

— Лара, зайдите ко мне. С отчётом.

Она вошла через пару минут, тихая, в своей серой водолазке, напоминающей мне ту самую шапку, о какой твердил мой сын. Женщина в серой шапке и её сын.

Глупости, конечно!

Её глаза, как обычно, избегали прямого взгляда.

— Садись, — сказала я, не отрываясь от монитора. Голос прозвучал ровно и холодно. — Объясни, пожалуйста, это.

Я развернула ноутбук, чтобы она видела экран с помеченными ошибками.

Она мельком взглянула и опустила глаза.

— Юля… Юлия Викторовна, простите, я… была невнимательна. Поправлю.

— Невнимательна? — мой голос набрал громкости, я не могла сдержаться. — Лариса, здесь не невнимательность! Здесь полное пренебрежение элементарными правилами! Ты что, вообще не думала, когда это делала? Или думала о чём-то другом, более важном? О том, что раз мы на короткой ноге, раз ты оказываешь мне добровольные услуги, значит, я ничего не скажу тебе?! Исправлю сама? Ты на работе прежде всего работник, как и я. Все наши домашние проблемы надо оставлять дома. По возможности.

Последнюю фразу я выпалила с особой ядовитой интонацией.

Она вздрогнула, и её лицо на мгновение исказилось.

Но не раскаянием. Каким-то другим, сложным чувством.

— Я всё немедленно исправлю, — повторила она монотонно.

— Мало исправить! Из-за таких «косяков» весь отдел под удар может попасть! Ты понимаешь это? Или тебя здесь ничего не держит? Тогда поищи другую работу.

Я уже кричала, не в силах остановить лавину гнева, обрушившегося на эту хрупкую, молчаливую женщину, которая украла у меня кусок жизни. Просто тем, что мне теперь здесь два дня сидеть безвылазно, чтобы править отчёт.

Не стану же я ждать, чтобы она снова меня подвела!

Она слушала, стиснув губы, и в её молчании вдруг появилась какая-то новая, жёсткая нота.

Когда я выдохлась и уже начала жалеть о своей несдержанности, собираясь смягчить тон, она подняла на меня глаза. И в них не было ни страха, ни стыда. Было холодное, почти торжествующее спокойствие.

— Уволить меня не получится, Юлия Викторовна, — произнесла она тихо, но так, что каждое слово прозвучало, как удар молотка.

Я фыркнула, всё ещё на взводе

— Да, я в курсе. Мать-одиночка, малолетний ребёнок. Трудовой кодекс тебя защищает. Но я могу сделать так, что тебе само́й тут не захочется работать. Конечно, если ты ещё раз допустишь подобную небрежность.

Она медленно покачала головой. На её губах дрогнула тонкая, ледяная улыбка.