Измена: Рецепт Мести со Вкусом Бисквита

Глава 1: Утро после

Жесткий шов диванной подушки впился в щеку. Я открыла глаза, и тусклый утренний свет, пробивающийся сквозь щель в шторах, резанул по ним. Голова гудела, тело ломило от неудобной позы. Где я? Ах да. На диване в гостиной. Не в нашей спальне.

Никогда больше – в нашей спальне.

Вчерашний день обрушился на меня ледяным душем, смывая остатки сна. Картинка – четкая, безжалостная, выжженная на сетчатке: Дима, Изольда Марковна, наша кровать, ее самодовольная ухмылка, его испуганное лицо.

Горький вкус измены снова обжег горло, к нему примешался привкус вчерашней дешевой водки, которой я пыталась заглушить боль, когда они наконец убрались. Не помогло.

Я села, стянув плед, которым укрылась ночью. На полу виднелось расплывчатое пятно – остатки эклера, моей так и не состоявшейся «награды». Я не стала убирать. Пусть смотрит.

Квартира, еще недавно бывшая моей крепостью, казалась враждебной и чужой. Каждый угол кричал о предательстве. Воздух был спертым, пропитанным вчерашним скандалом и запахом ее удушливых духов, который, казалось, въелся в стены. Я поежилась, хотя холодно не было.

Нужно было забрать Мишку от мамы, но сначала... сначала нужно было пережить это утро.

Стараясь не шуметь, хотя какое это теперь имело значение, я прошла на кухню. На автомате достала турку, насыпала кофе. И тут услышала шаги за спиной. Я замерла, не оборачиваясь. Знала, кто это.

Он вошел на кухню – помятый, с красными от недосыпа или стыда глазами, в той же футболке, в которой был вчера. Он всегда выглядел таким домашним, таким моим в этой футболке. Теперь она вызывала только тошноту. Он остановился у дверного косяка, не решаясь подойти ближе.

Тишина звенела, густая и тяжелая. Только вода начинала тихо шипеть в турке.

– Еся... – голос у него был хриплым, неуверенным. – Доброе утро...

Я молча поставила турку на огонь, не глядя на него.

– Есь, ну пожалуйста, давай поговорим, – он сделал шаг вперед. – Ты вчера так ушла...

Я резко обернулась. Мой взгляд, должно быть, был как лед.

– Поговорим? О чем, Дима? О том, как удачно я вернулась пораньше? Или о том, как тебе спалось в нашей кровати после...?

Он вздрогнул и отвел глаза.

– Еся, я... Это была ошибка. Страшная ошибка. Бес попутал, честное слово! Я сам не понимаю, как так вышло...

Я криво усмехнулась. Хотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжелым.

– Бес попутал? Серьезно? Это лучшее, что ты придумал за ночь?

– Но это правда! Она... Изольда... она сама... Понимаешь, на работе все сложно, и тут она, такая коварная, хитрая... – он замялся, понимая, как жалко это звучит.

– Ах, вот как? Бедная овечка Дима, у которого на работе все сложно и которого МОЯ коварная начальница силком затащила в постель? В твою собственную постель, в твоей квартире? Ты меня за идиотку держишь?! – мой голос начал срываться. – Как давно это длится, Дима? Отвечай!

Он молчал, виновато глядя в пол.

– Это... это неважно. Это ничего не значило, клянусь! Я люблю только тебя! Тебя и Мишку! Ты же знаешь!

Он попытался подойти, протянул руку, чтобы коснуться моего плеча.

– Не трогай меня! – я отшатнулась, как от прокаженного. – Не смей ко мне прикасаться! Любишь? Ты хоть понимаешь значение этого слова?! Ты притащил эту... эту старуху в наш дом! К ребенку почти привел! О чем ты думал?!

– Я не думал! – выпалил он. – Я просто... запутался! Ты сама в последнее время была какая-то... далекая. Вечно уставшая, работа эта твоя...

– Ах, это я виновата?! – ярость захлестнула меня. – Я виновата, что пашу как проклятая, в том числе и у твоей драгоценной Изольды, чтобы у нас все было?! Чтобы Мишка ни в чем не нуждался?! А ты в это время имел ее в нашей постели?! Как ты мог, Дима?! Восемь лет! Восемь лет ты врал мне в лицо?

Слезы все-таки брызнули из глаз, горячие, злые.

– Есенька, прости, умоляю, прости! Я все исправлю! Я поговорю с ней, все закончу! Только не рушь семью! Подумай о Мише!

– О Мише?! – я почти закричала. – Ты подумал о Мише вчера, когда кувыркался с ней?! Ты о нем подумал?! Поздно думать о Мише, Дима! Поздно!

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь во всем теле. Боль смешивалась с ледяной решимостью. Я посмотрела ему прямо в глаза – жалкие, бегающие глаза предателя.

– Я подаю на развод, – сказала я тихо, но твердо. Каждое слово – как удар молотка.

Он замер. Лицо его вытянулось, неверие сменилось паникой.

– Что?.. Нет! Еся, ты не можешь! Не делай этого! Это же... это же просто глупость была! Мимолетная! Мы же семья!

– Мы были семьей, – отрезала я. Голос звучал чужим, безжизненным. – До вчерашнего дня. Все кончено, Дима. Я не буду так жить. С тобой – не буду.

Тяжелое, оглушающее молчание повисло между нами. Точка невозврата была пройдена. Я отвернулась, больше не в силах видеть его лицо. Схватила ключи со столика в коридоре, сумку.

– Куда ты? – растерянно спросил он мне в спину.

– За сыном, – бросила я через плечо, уже открывая входную дверь. – А потом... потом решим, как делить твой «запутанный» мир.

Я выскочила на лестничную клетку, захлопнув за собой дверь. Сердце колотилось так, что отдавало в висках. Развод. Это только начало. И мне еще идти на работу. К этой старой шлюхе. Господи, дай мне сил.