Измена: Рецепт Мести со Вкусом Бисквита

Глава 2: "Марципан"

Новое утро встретило меня не только жестким швом дивана, но и тупой головной болью.

Возвращение вчера вечером, после того как я забрала Мишку от мамы, было пыткой. Дима ходил за мной тенью, бормотал извинения и клятвы, пока я, игнорируя его, укладывала сына в детской и запиралась там же.

Заявила, что пока он не найдет себе другое место для ночлега, спальня – его территория, а я буду с ребенком. Пусть наслаждается простором нашей оскверненной кровати в одиночестве. Или не в одиночестве – кто его знает?

Сейчас нужно было встать и идти. Идти на работу. К ней. К Изольде Марковне Цветаевой, моей начальнице и любовнице моего пока еще мужа. Сама мысль вызывала приступ дурноты. Как смотреть ей в глаза? Как выполнять ее указания, зная, что ее руки еще вчера… Лучше не думать.

Я выбрала самую строгую блузку и юбку-карандаш. Максимум официальности, минимум женственности. Собрала волосы в тугой пучок, чтобы ни один локон не выбился и не выдал моего внутреннего хаоса. Тщательно замазала консилером темные круги под глазами – следы бессонной ночи и слез.

В зеркале на меня смотрела бледная, уставшая женщина с решительно сжатыми губами. Броня. Непробиваемая броня кондитера Иволгиной. Посмотрим, надолго ли ее хватит.

***

«Марципан» встретил меня привычным ароматом свежей выпечки, ванили и горького шоколада. Но сегодня этот запах казался фальшивым, приторно-удушливым, как духи Изольды.

Я быстро переоделась в белоснежную униформу, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Но краем глаза замечала – смотрят.

Светка Волкова, наша тихая сплетница, метнула на меня быстрый, любопытный взгляд и тут же уткнулась в свой телефон. Марина из соседнего цеха поздоровалась чуть громче обычного, с излишним энтузиазмом. Знают? Догадываются? Или просто чувствуют грозовое напряжение?

Я встала на свое рабочее место, разложила инструменты. Главное – работать. Сосредоточиться на бисквите, креме, декоре. Работа всегда была моей отдушиной, моим спасением. Может, и сегодня поможет?

Она появилась внезапно, как всегда. Бесшумно выросла за спиной, когда я как раз взвешивала муку для нового заказа.

Изольда Марковна. Безупречный брючный костюм цвета слоновой кости, идеальная укладка платиновых волос, хищный блеск в холодных глазах. Ни тени вчерашней растрепанности в чужом халате. Королева на своей территории.

– Доброе утро, Есения Дмитриевна, – голос ровный, ледяной, с едва заметной насмешкой в интонации.

– Доброе утро, Изольда Марковна, – я заставила себя поднять голову и посмотреть ей в глаза. Всего на секунду. Хватило, чтобы увидеть там плохо скрываемое торжество.

– Сегодня у нас срочный заказ. Трехъярусный торт на юбилей одного важного клиента. Очень важного. Он должен быть безупречен, понимаете? Тонкая работа, никакого дилетантства. Думаю, поручить его вам. Справитесь? – она говорила нарочито громко, чтобы слышали и другие.

– Да, Изольда Марковна. Справлюсь, – ответила я так же ровно, возвращаясь к весам. Пусть смотрит, пусть проверяет. Я – профессионал.

Рабочий день превратился в пытку под микроскопом. Изольда кружила по цеху, как коршун. Она подходила ко мне каждые полчаса. То ей казалось, что бисквит недостаточно пышный, то пропитка слишком сладкая, то крем не того оттенка.

Замечания были мелкими, придирчивыми, но били точно в цель, выбивая из колеи. Я стискивала зубы и молча переделывала, стараясь сохранять внешнее спокойствие. Коллеги это видели. Светка таращилась во все глаза, Марина старательно делала вид, что ничего не замечает, но ее щеки пылали. Атмосфера в цехе накалилась до предела.

Ближе к концу смены, когда я, вымотанная до предела, заканчивала декорировать этот чертов юбилейный торт, Изольда снова подошла. Осмотрела результат долгим, придирчивым взглядом.

– Неплохо, Иволгина. Почти безупречно, – процедила она сквозь зубы. А потом, понизив голос так, чтобы слышала только я, добавила: – Знаете, Есения, в нашей кондитерской ценятся не только талант и почти безупречное исполнение. Гораздо больше ценится стабильность. Преданность делу. Умение держать личные проблемы при себе и не выносить сор из избы. – Она сделала паузу, глядя мне прямо в глаза своим холодным, оценивающим взглядом. – Незаменимых у нас нет. Вы же это понимаете? Любая ошибка, любое… недоразумение может очень дорого стоить. Репутации кондитерской. И вашей личной репутации тоже.

Вот оно. Прямая угроза, завернутая в заботу о репутации. Она давала понять: дернешься, устроишь скандал, будешь мешать ей – вылетишь с работы так, что ни в одну приличную кондитерскую больше не возьмут. Я почувствовала, как холодеют пальцы. Она загнала меня в угол. Дома – муж-предатель, которого я пока не могу выгнать. На работе – его любовница с неограниченной властью надо мной. Идеальный шторм.

– Я понимаю, Изольда Марковна, – тихо ответила я, не отводя взгляда. – Я все понимаю. Особенно про незаменимых.

В ее глазах на мгновение мелькнуло удивление – видимо, ожидала слез или истерики. Но я держалась. Ярость придавала сил.

Я закончила смену, механически переоделась, попрощалась с коллегами, стараясь не замечать их сочувственно-любопытных взглядов. Вышла из «Марципана», вдохнув прохладный вечерний воздух.

Ощущение было такое, будто я только что вышла из клетки с тигром. Но впереди ждала другая клетка – квартира, где придется снова столкнуться с Димой.

Нет, так больше нельзя. Нужно действовать. И первый шаг – это серьезный разговор с Димой. Не об ошибках и прощении. О разводе. О квартире. О том, как мы будем делить нашу разрушенную жизнь. Прямо сегодня. Хватит эмоций. Пора включать холодный расчет.