Измена: Рецепт Мести со Вкусом Бисквита

Глава 4: Подруга спешит на помощь

Телефон Вика взяла после второго гудка, словно ждала моего звонка.

– Слушаю! – ее бодрый голос, как всегда чуть громче необходимого, резанул по натянутым нервам.

– Викуля? Привет. Это я, – голос предательски дрогнул. – У меня тут… полный трэш. Рассказать надо. Срочно.

Пауза на том конце провода была микроскопической.

– Так, подруга, без паники. По голосу слышу – дело пахнет не просто керосином, а напалмом. Этот твой остолоп Димон опять учудил? Или свекровь с новой проповедью нарисовалась?

– Хуже, Вик. Гораздо хуже, – я сглотнула. – Дима. И Изольда Марковна.

– Кто?! – в голосе Вики звякнул металл. – Эта… эта престарелая Барби с амбициями директора Вселенной? Да ты гонишь!

– Не гоню. Застала их. У нас. В нашей постели.

В трубке повисло такое молчание, что я испугалась, не оборвалась ли связь.

– Вика?

– Так, – ее голос стал опасно спокойным, как затишье перед бурей. – Значит, этот твой благоверный не просто козел, а козел с извращенными вкусами. И эта мумия еще и на чужих мужей зарится? Ни стыда, ни совести, ни нормального косметолога! Адрес говори, где ты? Я через пятнадцать минут буду. И не реви мне тут! Слезы отложим на потом, когда будем его вещи с балкона запускать.

Через двадцать минут мы сидели в нашем любимом кафе «Фисташка». Вика, как всегда яркая – в джинсах с прорехами, футболке с какой-то дерзкой надписью и с волосами цвета фуксии, собранными в небрежный хвост, – выглядела инопланетным созданием рядом со мной, бледной тенью в строгой блузке.

Она тут же заказала мне огромный шоколадный фондан («Для поднятия уровня эндорфинов, детка, тебе сейчас нужнее, чем кислород!») и себе двойной эспрессо с чем-то, что подозрительно пахло коньяком.

И я рассказала. Все. Про вчерашний вечер, про лаковые лодочки и шелковый халат, про жалкий лепет Димы и холодную усмешку Изольды. Про утро, про угрозы на работе, про сегодняшний разговор и его категорический отказ съезжать и разводиться «по-хорошему». Вика слушала молча, только желваки на ее скулах ходили ходуном, а глаза метали молнии.

Когда я закончила, выжатая и опустошенная, она залпом допила свой эспрессо.

– Ну, что сказать, подруга… – задумчиво протянула она. – Диагноз ясен. У твоего Димы не просто кризис среднего возраста, а атрофия мозга и совести в терминальной стадии. А Изольда Марковна… Ну, тут все сложнее. Тут, видимо, комплекс неполноценности размером с ее кондитерскую империю, помноженный на климакс и страх остаться одной с коллекцией дорогих сумок. Жалкое зрелище, если честно.

– Мне не до смеха, Вик, – прошептала я, ковыряя ложкой растаявший шоколад.

– А зря! – она хлопнула ладонью по столу так, что подпрыгнули чашки. – Именно смех – наше главное оружие! Ты что, собираешься сидеть и лить слезы, пока этот инфантильный слизняк будет портить тебе жизнь на твоей же территории? Нет уж, дудки! Раз он не хочет уходить по-хорошему, значит, мы ему устроим такую веселую жизнь, что он сам сбежит в объятия своей мумии, сверкая пятками и вопя от ужаса! Объявляю операцию «Выживи козла из рая» открытой!

Я недоверчиво посмотрела на нее.

– Вика, это не смешно. Он не уйдет.

– А мы ему поможем! – ее глаза азартно блеснули. – Слушай сюда, мой юный падаван, и запоминай рецепт выживания на одной территории с бывшим, но пока еще настоящим. Итак, пункт первый: холодильник! Святая святых! Отныне он делится строго пополам. На его полке – только то, что он сам купил. Или что ты ему туда «случайно» положишь. Например, позавчерашний кефир или портрет Изольды Марковны в рамочке – для аппетита. А на твоей… – она мечтательно закатила глаза, – на твоей будут красоваться самые аппетитные пирожные из «Марципана», которые ты, такая вся из себя несчастная, приносишь домой, чтобы «заесть горе», и демонстративно пожираешь перед его носом, причмокивая от удовольствия.

Я невольно улыбнулась. Картина представилась очень живо.

– Дальше – ванная! – Вика вошла в раж. – Это теперь твой личный спа-салон. Запираешься там на три часа. С пеной, ароматическими свечами, музыкой для медитаций и бокалом шампанского. А когда этот твой страдалец начнет ломиться в дверь с криками, что ему срочно нужно, невинно так хлопаешь ресничками и говоришь: «Ой, Димочка, прости, я так расслабилась! Думала, ты сегодня гигиенические процедуры у своей Изольдочки проходишь, у нее же там, наверное, все по высшему разряду, с золотыми ершиками!»

Смех вырвался у меня против воли – нервный, сдавленный, но настоящий. Первый смех за последние сутки.

– Телевизор! – не унималась Вика. – Когда он собирается смотреть свой драгоценный футбол, ты включаешь на полную громкость самые душераздирающие мелодрамы. И рыдаешь в голос! Пусть наслаждается спортивным вечером под аккомпанемент твоих страданий. Интернет! Пароль от Wi-Fi меняется каждый день. И ты его «случайно» забываешь записать. «Ой, Димочка, опять эта девичья память!»

– Вика, это же детский сад! – пролепетала я, вытирая выступившие от смеха слезы.

– А он у тебя кто, не великовозрастный ребенок? – парировала она. – Поверь, такие мелочи выводят из себя похлеще любого скандала! И главное – тотальный игнор его персоны, если он не касается Миши. Но при этом сама ты должна цвести и пахнуть! Новая прическа, маникюр, улыбка до ушей, даже если на душе кошки скребут. Пусть видит, что без него тебе только лучше! А еще… почаще приглашай меня в гости. Мы будем пить шампанское, громко хохотать и обсуждать твоих «новых поклонников». Даже если эти поклонники существуют только в нашем воображении. Пусть его жаба задушит от ревности и ощущения, что жизнь проходит мимо, пока он киснет в ожидании своей престарелой Джульетты!

Она откинулась на спинку стула, довольная произведенным эффектом. Я смотрела на нее, и на душе становилось чуточку легче. Конечно, ее советы были на грани абсурда, но в них была какая-то злая, освобождающая правда. Это был не столько план мести, сколько способ не сойти с ума, сохранить остатки самоуважения и показать этому… этому Диме, что я не собираюсь быть покорной жертвой.