Измена: Рецепт Мести со Вкусом Бисквита

Глава 7: Месть на рабочем месте

После ночного инцидента с Димой, его неуклюжей и омерзительной попыткой «примирения», я шла на работу с тяжелым сердцем. Если уж домашний тиран решил, что его чары на меня больше не действуют, то его пассия на рабочем месте наверняка удвоит усилия. И я не ошиблась.

Изольда Марковна встретила меня у входа в кондитерский цех. Ее платиновые волосы были уложены в безупречную, но хищную прическу, а в глазах цвета замерзшего озера плескалась такая откровенная злоба, что мне на мгновение стало не по себе.

Видимо, Дима успел пожаловаться на строптивую жену, не оценившую его «душевный порыв».

– Иволгина, – процедила она, даже не удостоив меня «добрым утром». – У вас вид, будто вы всю ночь не спали, а вагоны разгружали. Надеюсь, это не отразится на качестве вашей работы? Сегодня у нас проверка из Санэпидемстанции, и любая мелочь… – она выразительно повела идеально выщипанной бровью, – любая мелочь может стоить нам репутации. И кому-то – рабочего места.

Придирки начались с порога. Мой идеально чистый фартук показался ей «недостаточно белоснежным», а собранные в тугой пучок волосы – «небрежными». За утренним кофе она сделала мне замечание, что я «слишком громко стучу ложкой», а когда я попыталась уточнить детали по новому заказу, оборвала меня на полуслове, заявив, что «профессионалы должны понимать с полунамека».

А потом начался ад. Изольда словно решила проверить меня на прочность, завалив работой так, что я едва успевала переводить дух. Сначала – срочный заказ на двадцать мини-тортов «Павлова», которые требовали ювелирной точности и немедленной отдачи.

Не успела я закончить с ними, как на меня свалили разработку нового десерта для VIP-клиента – «что-нибудь эдакое, Иволгина, чтобы все ахнули, но чтобы было низкокалорийно и без глютена, вы же у нас мастер креатива». И все это – под ее неусыпным, ястребиным взглядом.

Она кружила по цеху, останавливаясь возле моего стола чаще, чем возле любого другого.

Комментировала каждый мой шаг, каждую мелочь. Бисквит у меня получился «слишком сухим», крем – «недостаточно воздушным», а декор – «отдает провинциальной безвкусицей». Даже когда я, стиснув зубы, переделывала все в точности по ее абсурдным указаниям, она находила новый повод для критики.

– Иволгина, вы сегодня как сонная муха! – цедила она, когда я на секунду замешкалась, выбирая насадку для крема. – В «Марципане» не платят за медлительность! Может, вам стоит взять отпуск? Отдохнуть, привести нервы в порядок… А то, знаете ли, личные проблемы не должны сказываться на работе такого уровня.

Коллеги старались не смотреть в мою сторону, но я чувствовала их напряженные взгляды. Светка Волкова, наша тихая сплетница, несколько раз ловила мой взгляд, и в ее глазах читалось не только любопытство, но и что-то похожее на сочувствие. Однажды, когда Изольда отошла в свой кабинет, Светка быстро сунула мне в руку шоколадную конфету: «Держись, Еся. Она сегодня просто фурия». Я благодарно кивнула. Даже такая мелочь придавала сил.

Я работала на износ, на адреналине, на чистом упрямстве. Руки дрожали от усталости, спина гудела, но я не позволяла себе расслабиться ни на секунду. Я знала – стоит мне допустить малейшую ошибку, Изольда вцепится в нее, как питбуль. И она этого ждала.

Кульминация наступила ближе к вечеру. Изольда вызвала меня в свой кабинет.

– Есения Дмитриевна, – начала она ледяным тоном, едва я переступила порог. – Мне только что доложили, что партия бельгийского шоколада, которую вы использовали сегодня для ганаша, оказалась… испорченной. Причем, по вашей вине. Вы нарушили технологию темперирования.

Я замерла. Этого не могло быть. Я перепроверяла каждый этап, каждый градус.

– Изольда Марковна, это какая-то ошибка. Я уверена, что…

– Ошибка – это то, что вы до сих пор здесь работаете, Иволгина! – перебила она, повышая голос. – Из-за вашей халатности кондитерская понесла убытки! Дорогущий шоколад – коту под хвост! Вы понимаете серьезность ситуации?!

Я смотрела на нее, и во мне закипала холодная ярость. Я знала, что это подстава. Ложь. Но как доказать?

– Я требую провести проверку, – сказала я твердо, глядя ей прямо в глаза. – Я уверена в своей работе. И я не портила никакого шоколада.

– Требуете? – она усмехнулась. – В вашем положении, Иволгина, не требуют, а молятся, чтобы не вылететь с работы с волчьим билетом. Я подумаю над вашим поведением. А пока – можете быть свободны. И чтобы завтра на вашем столе был идеальный ганаш. Из новой партии. Если, конечно, вы ее снова не испортите.

Я вышла из ее кабинета, чувствуя, как дрожат колени. Это была открытая война. Она не просто хотела меня унизить или довести до увольнения. Она хотела меня уничтожить профессионально.

Конец рабочего дня я встретила как выжатый лимон. Но когда я переодевалась, Светка подошла ко мне.

– Есь, – тихо сказала она, оглядываясь. – Тот шоколад… я видела, как Марина из соседнего цеха его брала. Она сказала, Изольда Марковна попросила ее «проверить остатки». А потом она его куда-то унесла. Я не сразу поняла…

Я посмотрела на Светку с благодарностью. Пусть она сплетница, но сейчас она проявила неожиданную смелость.

– Спасибо, Света, – тихо сказала я.

Я вышла из «Марципана» с тяжелым сердцем, но и с новым чувством. Она не сломает меня. Ни Изольда, ни Дима. Я не доставлю им такого удовольствия. Я буду бороться. И я найду способ не только выстоять, но и дать отпор.

Эта мысль, как ни странно, придавала сил. Битва за мою свободу, за мое самоуважение продолжалась. И я была к ней готова. Терять мне было уже нечего. А вот приобрести можно было многое. Например, новую жизнь. И новый рецепт счастья. Без горького привкуса измены.