Измена: Рецепт Мести со Вкусом Бисквита

Глава 12: Чизкейк на двоих, или Осторожно, возможны чувства!

Весь следующий день на работе я чувствовала себя так, будто шла по канату над пропастью – с одной стороны манили воспоминания о предстоящем свидании с Леоном, с другой – нависала мрачная тень Изольды Марковны, которая, казалось, поставила себе целью отравить мне каждый вздох.

Но даже ее самые ядовитые замечания сегодня не достигали цели. Я была в своей собственной, маленькой, но очень уютной «броне» из предвкушения.

Перед уходом я заскочила в туалет, быстро подкрасила губы и взбила волосы, пытаясь придать им хоть какой-то объем после дня, проведенного под кондитерским колпаком. «Ну, Иволгина, – подмигнула я своему отражению, – не ударь в грязь лицом. Или в крем».

Леон уже ждал меня за столиком у окна в маленькой, уютной кофейне «Арабика», которую он выбрал. Не «Марципан», слава богу. Увидев меня, он поднялся навстречу, и его теплая, искренняя улыбка мгновенно сняла остатки моего мандража.

– Есения! Потрясающе выглядишь, – сказал он, и это прозвучало так естественно, без тени фальши или дежурного комплимента, что я невольно улыбнулась в ответ.

– Спасибо, Леон. Ты тоже… очень пунктуален.

Мы заказали кофе, и он, с серьезным видом знатока, выбрал для меня чизкейк «Нью-Йорк», тот самый, который обещал.

– Обязательно попробуй, – сказал он. – Я знаю здесь все десерты, но этот – мой фаворит. Надеюсь, тебе понравится, хотя после твоих кондитерских шедевров…

Разговор полился легко и непринужденно, будто мы были старыми знакомыми. Леон рассказывал о своей работе фотографа – о забавных случаях на съемках, о путешествиях в поисках идеального кадра, о своей мечте когда-нибудь издать собственный фотоальбом.

Я, в свою очередь, делилась какими-то общими историями о кондитерском искусстве, стараясь обходить стороной скользкие темы «Марципана» и его владелицы. Мы смеялись, перебивали друг друга, находили неожиданные общие интересы в музыке и кино. Я давно не чувствовала себя такой легкой, такой… собой. Рядом с ним можно было не притворяться, не играть роль, не взвешивать каждое слово.

Он был удивительно внимательным собеседником. Задавал вопросы, слушал, не перебивая, смотрел так, будто ему действительно интересно то, что я говорю. И этот взгляд – прямой, чуть насмешливый, но невероятно теплый – заставлял мое сердце биться чуточку быстрее. Химия? О да, она определенно была. Густая, как самый лучший шоколадный ганаш.

В какой-то момент, когда мы обсуждали планы на будущее (он говорил о предстоящей выставке, я – неопределенно пожала плечами), он спросил:

– А ты, Есения? О чем мечтаешь ты, когда не колдуешь над своими невероятными тортами?

Я на мгновение замолчала. Мечтаю? Я так давно не позволяла себе мечтать о чем-то, кроме мира в собственном доме и спокойствия для сына.

– Знаешь, Леон, – начала я осторожно, ковыряя ложечкой остатки чизкейка, – у меня сейчас такой… непростой период в жизни. Переломный, можно сказать. Так что с мечтами пока сложно. Сначала нужно разобраться с реальностью.

Я не стала вдаваться в подробности, не стала жаловаться на Диму или Изольду. Не хотелось грузить его своими проблемами на первом же свидании. Но и врать, изображая беззаботную и свободную женщину, я не могла.

Он посмотрел на меня внимательно, без тени любопытства или осуждения.

– Понимаю, – кивнул он. – У всех бывают такие периоды. Главное – не терять себя в этой реальности. И если когда-нибудь захочешь поговорить или просто выпустить пар, я отличный слушатель. И неплохо разбираюсь в сортах кофе, которые помогают пережить сложные времена.

Его тактичность и это простое, но такое важное предложение поддержки тронули меня до глубины души. Дима в такой ситуации начал бы либо ныть, либо обвинять меня во всех смертных грехах. А Леон… он был другим. Совершенно другим.

Время пролетело незаметно. Когда мы вышли из кофейни, на город уже опустились сумерки.

– Мне было очень хорошо с тобой, Есения, – сказал Леон, останавливаясь у входа. – Я бы очень хотел увидеться снова. Может, прогуляемся в парке в выходные? Или сходим в кино?

Его глаза смотрели так открыто и с такой явной симпатией, что я почувствовала, как внутри что-то тает.

– Я… я была бы рада, – улыбнулась я.

Он проводил меня до остановки, и на прощание его рука на мгновение коснулась моей. Легкое, почти невесомое прикосновение, но оно обожгло меня, как разряд тока.

Всю дорогу домой я улыбалась, как глупышка, вспоминая его слова, его смех, его взгляд. Чувствовала себя окрыленной, будто за спиной выросли крылья. Но вместе с этой эйфорией подкрадывалась и тревога. Он такой… настоящий. А я? Я запуталась в своей лжи, в своем браке, в своих проблемах. Что будет дальше? Смогу ли я?

Я вошла в квартиру. Дима был дома, сидел на кухне, хмуро уставившись в телевизор. Контраст между его кислой физиономией и моим приподнятым настроением был огромен. Он бросил на меня косой взгляд, но ничего не сказал. А мне и не хотелось ничего говорить.

Я прошла в свою хрупкое убежище, все еще чувствуя на губах привкус кофе и чизкейка. И еще – чего-то нового, волнующего и очень-очень желанного. Это свидание было не просто мимолетным эпизодом. Это был глоток надежды.