Измена. Ремонту не подлежит!

Глава 14

— Думаешь, самая крутая? — вскинув подбородок, дерзко спрашивает "Верочка".

Приближается ко мне на шаг. Замечаю в ее руке пузырек. Пузырек с зеленкой!

— Даже не думай! — выставляю вперед руку.

Но тщетно! И поздно! Она делает резкое движение, и по моему костюму расползается ярко-зеленая полоса.

— Ты больная?! Ты знаешь, сколько он стоит?! — меня будто ледяной водой окатили. Застыв от шока, не могу отвести взгляд от растекающейся по пиджаку полосы. Опускаю глаза ниже — юбка покрыта каплями. Весь! Весь костюм безвозвратно испорчен!

— А что не так? Твои же методы, — ухмыляется секретарша, подразнивая меня пузырьком. — Или только тебе можно уродовать вещи? Или мелко пакостить, закрывая нас в переговорке? Я-то тебя на место поставлю! И не таких выскочек видали!

Наконец, ступор отпускает меня, уступая неистовому гневу, который за долю секунды захлестывает с головой! Молниеносно оказываюсь с "Верочкой" лицом к лицу. Похоже, она не ожидала ответки, потому что от моей близости, от моего разъяренного вида теряется и позволяет мне выхватить пузырек из своих рук.

Глаза секретарши округляются. Она разворачивается и надеется спастись бегством. Но как бы ни так! Не надо было будить во мне зверя! Она испортила не просто костюм! Она посягнула на смелость и уверенность, которыми он меня наделял!

К тому же это чужой! Чужой костюм!

"Верочка" спешит к двери и даже успевает открыть ее. Но я мертвой хваткой вцепляюсь ей в волосы. Тяну со всей силы на себя.

— Да отстань ты! — верещит секретарша. — Отпусти, бешеная!

Не ожидала, да? Думала, я опешу? Думала, расплачусь?

— Я тебя не трогала! — восклицаю в ответ. — Это ты лезешь не в свое дело! Я твоих вещей не портила!

"Верочка", вскрикивая от боли, пытается отбиться. Не знаю, откуда во мне столько силы, но я умудряюсь подпрыгнуть и выплеснуть оставшуюся зеленку прямо на голову дылде!

— Ах! — из ее груди вырывается ошеломленный вздох. По лбу "Верочки" стекают зеленые дорожки.

Стоим и смотрим друг на друга. По лицу секретарши ползут яркие полосы. Чудесный вид! Просто завораживающий! Фыркаю от смеха. Но в следующее мгновение в глазах напротив загорается такой решительный гнев, что мне становится не до веселья. Откидываю пузырек в раковину, и встречаю ее нападение.

Бьемся не на жизнь, а на смерть. Я-то, оставив пятно на лбу дылды, душу уже отвела. Но "Верочка" налетела на меня с неистовым остервенением, так что выбора не остается, приходится в ответ таскать ее за волосы, толкаться и отбиваться от ударов.

— Это что здесь происходит?! — из коридора до нас доносится возмущенный голос.

Голос шефа!

Отлетаем друг от друга как ошпаренные. Тело и голова саднят от боли. Одергиваю пиджак, приглаживаю волосы, но навряд ли это все поможет, если я выгляжу так же ужасно, как "Верочка"!

— Мигом ко мне в кабинет! — рассержено приказывает Александр Анатольевич, и мы шагаем за ним по коридору.

К счастью, не встречаем по пути никого из коллег. Уже через пару минут стоим перед столом шефа с виноватыми лицами. Неудобно до жути! Но какой у меня был выбор? Если бьют, надо давать сдачи!

— Вера Алексеевна, Олеся Юрьевна, — Александр Анатольевич переводит между нами растеряно-осуждающий взгляд. — Это что такое? Что же вы не поделили?

"Верочка" ударяется в слезы. Едва заметно цокаю. Вот же слабачка! На жалость давит!

— Из-ви-ви-ните, — причитает она.

— Александр Анатольевич, такого больше не повторится! Никогда, — собрав волю в кулак, с твердостью отвечаю.

— За что сражались-то? Или... за кого? — призадумавшись, добавляет шеф.

— Пожалуйста, позвольте нам причины оставить при себе, — подбираю слова, говоря чуть громче, а то меня почти не слышно за всхлипываниями дылды!

— Знаете ли, раз две мои сотрудницы допускают неподобающее поведение на работе, мне, как руководителю, просто необходимо установить причины. Что же я укажу, применяя к вам дисциплинарное взыскание? — грозно уточняет он, заставляя "Верочку" заплакать навзрыд.

Бросаю на нее недовольный взгляд. Сама затеяла разборку, а отдуваться мне одной! Трусиха!

— Это личное, Александр Анатольевич. Очень личное, — подчеркиваю я.

— Ясно, — шеф пристукивает по столу.

— Мы больше не допустим неподобающего поведения, — еще раз обещаю не повторять потасовки.

— А вы, Вера Алексеевна? Есть еще желание решать конфликт таким образом? — сурово спрашивает он.

— Нет. Извините, — отвечает "Верочка" сквозь слезы.

— Ладно, — лишается суровости шеф. — На первый раз прощаю вам выходку. Но если подобное впредь повторится, без разговоров уволю обеих! Сразу! Оставляйте "личное" за порогом нашей компании! — подчеркивает он. — Вера, вы отправляйтесь домой в неоплачиваемые отгулы, пока с лица не сойдет это безобразие, — обводит пальцем свой лоб. — А вы, Олеся Юрьевна, теперь не только креативный менеджер, но по-совместительству и секретарь. Очень добросовестный секретарь на добровольных началах. Кто-то же должен делать работу Веры Алексеевны. Не так ли?