Измена. Родить для себя

Глава 4

Глава 4

— Но за что мне извиняться? — пищу я, понимая, что такому человеку, как Ковалевский, перечить нельзя. Но все же чувство собственного достоинства и какое-то отчаяние берут свое.

Упрямо задираю подбородок, отвечая мужчине таким же сердитым взглядом, каким смотрит он.

Александр Дмитриевич молча раздумывает и нервно постукивает ногой. Мне кажется, в его голове только две мысли: убить сразу или немного помучить. И чаша весов, похоже, все сильнее склоняется к первому варианту.

Тут мужчина отворачивается и без эмоций роняет:

— Можете быть свободны.

— Вы меня берете? — спрашиваю с последней надеждой.

— Конечно, нет! Мы с вами не сработаемся. Мне не подходят такие… — Мужчина смотрит на меня, явно намекая на мой характер.

— Какие? — выдыхаю я.

— Вы тратите мое время! — отрезает Александр Дмитриевич и смотрит на дверь, явно намекая, что мне пора уходить.

Я поправляю прическу и, опустив голову, покидаю кабинет. На глазах выступают слезы обиды, заплетаются ноги.

Вот же кретин! И что я теперь скажу Наталье Владимировне? Она так старается для меня, договорилась с сыном, а я ее подвела. И все из-за чего? Из-за этого дурацкого пешеходного перехода? Да нет, из-за этого хама!

«Стоп! А может, еще не все потеряно? Он ведь ждал, пока я попрошу прощения!» – задумываюсь я, а потом упрямо мотаю головой, вытряхивая подобные мысли. Нет! Я бы унизилась еще больше, он все равно бы меня не взял. Только лишний раз позабавлю его самолюбие.

Выхожу из приемной и быстрым шагом устремляюсь к лифту, стараясь избегать лишних любопытствующих взглядов.

В этот момент на меня бежит секретарша и чуть не сшибает с ног. Я остановилась у стены, чтобы посмотреть за происходящим.

— Денис! — кричит взволнованно она, залетая во все кабинеты. — Девочки, где Денис?

— Который? — доносится из очередного кабинета.

— Да Денис! Наш переводчик! Там делегация приехала раньше запланированного! Мне из охраны позвонили, они скоро поднимутся!

— Так позвони ему, чего бегать? — отвечает одна из девушек.

— Вы что, думаете, я… Ай! Он недоступен! Александр Дмитриевич всех убьёт! — запыхавшись, говорит она. — Девочки, кто сможет его подменить? – отчаянно спрашивает девушка, находясь в одном из кабинетов.

— Ну уж нет, — отвечает одна из сотрудниц. — Мой английский не настолько хорош, даже позориться не буду.

— Оля, может, ты? — всхлипывает секретарша.

— Это слишком большая ответственность, я не смогу, — разочаровывает другая.

Ненароком подслушав их разговор, решаюсь прийти на помощь. Не знаю, зачем мне это нужно. Вряд ли это станет поводом для того, чтобы меня взяли на работу. Скорее, просто стало жалко секретаршу.

— Я могу помочь! — громко говорю, заглядывая в помещение.

Зная свое безвыходное положение, секретарша подбегает ко мне.

— Вы? — выдыхает секретарша, а потом вздыхает: — А впрочем, без разницы, хуже уже не будет. — Хватает меня за руку и тянет за собой…

***

Открывается лифт, из него выходят четыре человека в строгих костюмах. Их встречает Катя – секретарша Александра Дмитриевича – и я.

Один из представителей на сильно ломанном русском приветствует нас. Мы отвечаем взаимностью и вежливо просим пройти с нами.

Заходим в кабинет. Ковалевский быстро встает из-за стола, поправляя галстук, направляется к гостям. Он любезно пожимает всем руки, мельком посмотрев на меня, и жестом приглашает всех за круглый стол.

— Катенька, принеси нам что-нибудь пожевать, — с несвойственной ему интонацией просит он секретаршу.

Отодвинув стул, как истинный джентльмен, усаживает меня рядом с собой.

Начинаются длинные переговоры.

Я стараюсь поддерживать быстрый темп разговора, делая перекрестный перевод. Его задача – убедить инвесторов вложить свои деньги в проект, моя – безошибочно перевести его слова с той же интонацией и силой.

Несколько раз я отвлеклась, засматриваясь на него. Такой властный, сильный, он точно знает, чего хочет, и всегда добивается своего. Хочется подчиниться, напрочь забыв о прошлых обидах.

Спустя два часа Александр Дмитриевич объявляет перерыв, партнеры остаются рассматривать документы, а он выходит в вестибюль, чтобы немного освежиться. Я выбегаю вместе с ним.

Александр Дмитриевич молча ходит назад и вперед, уверенно глядя перед собой, а я стою в стороне, нервно покусываю губы с надеждой, что меня не выгонят прямо сейчас, и не убьют.

Спустя пятнадцать минут молчания он произносит:

— Пойдем, нужно продолжать!

Я безропотно направляюсь за ним.

Сидя за столом, вижу: он стал смотреть на меня совсем по-другому. Краснею, словно на меня смотрит не хищник-предприниматель, не несносный босс-тиран, а мужчина…

Встреча подходит к концу, гости благодарят Александра Дмитриевича и меня. Перевожу последнюю фразу: