Измена с ароматом ландышей

Глава 16. Аня

- Спасибо за гостеприимство, нам пора домой, - Глеб улыбается родителям, сам держит меня за руку.

- Минуту, я вам домой сейчас пакет вкусного соберу, кому я все это готовила, - мама вскакивает из-за стола, суетится у холодильника.

- Ничего нам не надо, - муж отвечает резко, как-то жестко, мне и так из-за всей этой ситуации не очень, а тут еще он добавляет масла в огонь.
Мама в секунду потухает, ее руки опускаются

- Глеб, - дергаю руку. - Мам, я возьму все.

Забираю два пакета с контейнерами. Для мамы накормить - одно из проявлений любви, и пусть и в такой форме, я не могу ею разбрасываться.

А какие у меня проявления любви?

Когда мы только начали встречаться с Глебом, я могла после учебы встать в пять утра и приготовить блины, немыслимые запеканки. Потом с работы его ждала, тоже с полным столом, подбирала фильмы на вечер. А еще читала, много читала Глебу вслух. Сейчас и представить странно: я и читаю Глебу, например, Онегина. Не знаю, нравилось или ему проводить время со мной, я уже ни в чем не уверена.

Идем к машине.

Интересно, у всех пар после нескольких лет жизни все выходит на новый уровень жизни, и он ниже, чем был до этого .

Еще в прошлые выходные я обожала своего мужа, он во много мне казался идеальным, а сейчас я как будто заледенела. Все внутри замерзло.

Если бы кто-то спросил, как сейчас выглядит моя любовь, я бы сказала, как черный кусок льда. В нем что-то заморожено, но я не могу даже представить, что может оттаять.

Глеб открывает мне пассажирскую дверь. Я ставлю туфли на половичок, сажусь. Муж снова переводит взгляд на ужасные огородные шлепки.

- А поприличнее ничего нет? - смотрит с брезгливостью.

- Пока нет.

Глеб садится за руль.

- Не дай Бог в шестьдесят быть такими, как наши родители, - проворачивает ключ в системе зажигания.

- Почему?

- Ань, ты правда хочешь варить “холодечик” и “хреновушку”.

- Хочу. Для любимого мужчины, для детей. Не спать ночами, чтобы бегать к холодильнику и проверять, не вылезает ли тесто из миски. Очень хочу.

- Ну ладно.

Глеб кладет руку мне на колено. Замираю, пытаясь понять, что я испытываю сейчас.

В сердце огромная льдина, она заморозила все чувства.

По идее, я должна ненавидеть Глеба, ненавидеть себя и его, но пусто. Когда-то я думала, что предательство нельзя пережить, что страшнее может быть только смерть. Я так сильно любила Глеба, что по идее, мое сердце должно было остановиться, разорваться на мелкие кусочки, когда эта едва одетая девица появилась в номера. Но я не умерла. Или умерла душевно и еще не поняла этого.

За всю дорогу мы не проронили и слова. На меня светит солнце, прикрываю глаза, вижу мелкие разноцветные лучики. Может, они меня согреют, но ничего не чувствую.

Припарковаться у дома.

- Ань, давай сегодня вечер вместе проведем? Как раньше? - Глеб держит меня за запястье. - Плюс, у нас стобой планы на зачатие сегодня были. Неотвертишься!
ОТ мыли о близости все тело сковывает, кажется, оно кричит: "Не тронь!"
Пытаюсь угадать его настроение, действительно ли ему это хочется или это он делает для отвода глаз. Как ему теперь верить?

Нельзя так жить дальше, я с ума сойду, каждый раз думая, что и зачем Глеб делает. Остались ли ко мне чувства или все для отвода глаз?

- А получится, как раньше?

- Получится, - он психует, сразу берет себя в руки. - Я сейчас пару рабочих дел сделаю и весь твой. В историю заказов зайду, чтобы доставка еду привезла, все, как обычно. Или хочется новенького?

Нет уж, всякого нового мне не хочется, желание одно: лечь под огромное одеяло и греть область сердца, пока льдина водой из меня не выйдет.

- Давай без сюрпризов. И “Маленьких женщин” посмотрим? - фильм выбираю не случайно: Глеб его ненавидит, мыльная опера для простушек. Но его реакция важна.

- Договорились.

Дома расходимся по своим делам. Глеб идет в кабинет, прогуливать работу он не любит. И если не бывает в офисе, то офис плавно переезжает к нам.
Дверь приоткрыта, подхожу почти на пальчиках, подслушиваю. Гадко.

- Плиты и сваи привезли вовремя, - сиплый мужской голос перечисляет поставку.

- Вы все маркировки сверили, - Глеб закипает. - Это уже какой по счету прокол на вашем счету?

Иду на кухню, надо распаковать мамины гостинцы.

Полуторалитровая банка рассольника - люблю его с детства, лоток холодца, какой-то майонезный салат превратился в жижу и плавает по судочку.

Открываю холодец, пахнет вкусно, но вот эта дрожащая консистенция... Выбросить? А мама старалась. Беру вилку, пытаюсь есть.

Звонит Лида, надо ее переименовать, что Глеба не раздражали наши разговоры.

- Ты там как? - в голосе беспокойство.

- Никак, давлюсь маминой кулинарией.

- Зачем?

- В смысле?

- Ну, давишься, зачем? - нотка непонимания.

- Ну мама готовила, деньги тратила.

- Аня, ну, прекрати. Ты у себя одна, чтобы из-за дурацкого салата переживать или ужасной котлеты. Смыла в унитаз и забыла. Ладно, приятного аппетита. Я тебе, что звоню, я на скорой перемотке посмотрела часть записи. Со стороны Глеба и какой-то девицы ничего не нашла. Или просто не дошла до их появления.

- Значит, домой он ее не приводил, - как будто огромный груз падает с плеч, мой дом - моя крепость, и мне совсем не хочется, чтобы в мое отсутствие здесь кто-то шарился.

- Но, - Лида делает паузу.

- Ммм?

- Твоя свекровь у вас бывает, когда никого нет дома.

- Зачем?

- Я тебе тайминг видео записала, видео в облако перегоню, чтобы у тебя всегда доступ был. Я все не просматривала, ну, во-первых, ваши домашние и, возможно, очень личные дела мне не нужны. во-вторых, конечно, интересно, но чтобы моя душа и сердце не пострадали от желания сплетничать или, еще хуже, кого-то осуждать, самое интересное, я оставила тебе, - смеется.