Измена с ароматом ландышей

Глава 21 Аня

- А ко мне сейчас свекровь приезжала, - звоню Лиде, надо с кем-то поделиться новостями.

- Может, тебя на путь истинный хотела наставить?

- А какой он, истинный? Для нее я бельмо на глазу. И правильный выход тут один - собрала вещи и куда-нибудь в туман смотала, чтобы и следов не осталось.

- Ко мне моя тоже уже перед разводом примчалась. Всю семейную жизнь пыталась домострой чинить, указывала, где мое место. А потом с просьбой: как же ее кукусик теперь должен один жить, сам себе носки стирать, суп варить, ну и все остальное. А него лапки и не хрена он не умеет. А теперь мой бывший пьет, как собака, вот мамкина радость.

- Интересно, а моя что-то новое бы сказала. Или снова размышления, что это все женская доля, мужик должен налево ходить, чтобы азарт не потерять. Природа у них такая.

- Да, а еще, что всем изменяют, и все прощают, - Лида усмехается.

- Прощают? - У меня даже сердцебиение остановилось. Закрываю глаза, а ведь и правда почти все мои знакомые изменяли своим женам. Родители, когда я была в первом классе, жили раздельно, папа новую женщину “тестировал”, потом в семью вернулся. У тетки тоже ходок, все знают, и она тоже, а на каждом семейном торжестве она рассказывает всем, какой у нее золотой муж. Противно. - Да никто не прощает, просто зубы до боли сцепливают, чтобы не кричать и живут дальше. Я на свекровь смотрю, нет никакого счастья, никакой жизни в глазах. А свекр будто молодую кровь пьет, всегда свеж и в прекрасном настроении.

- Девственниц хавает, - Лида смеется во весь голос, даже по моей комнате он разбегается эхом.

- Точно. Я понимаю, если есть дети, а у нас... Наш развод - дело времени.

- Ань, смотри по сторонам, все, что подписываешь - трижды проверяй, фоткай. Звучит, как маразм и старческая деменция, но пусть у тебя тоже будут сканы всего. Велика вероятность остаться с голым задом.

А это отличный совет. И чтобы застать Глеба врасплох, поеду к нему на работу, оттуда уже тогда к себе в центр. Когда мы поженились,я была уверена, что мой муж так себя не поведет. Он обеспеченный мужчина, взрослый, как мама говорит - должен быть с мозгами. И покупка всего только на себя - это не про любовь или боязнь потерять деньги, а про полное подчинение.

Достаю нежно-голубую блузку, юбку-карандаш, да уж, только пучка на голове не хватает - училка до мозга костей. А мне сейчас этого не надо, что там свекровь сказала: я - плюгавый птенчик или цыпленок - это мы еще посмотрим!

Смотрю на вещи в шкафу, больше офисного, официального. Может, я и правда серая мышь? Последний год я не была с Глебом на мероприятиях, да и раньше-то не особо ходила. Но тогда была учеба, защиты, моя научная жизнь. Мы с мужем это тоже на берегу обсуждали. А теперь и у меня времени много, но он обходится без меня.

Я сама все сломала? Сглатываю обиду, в глазах стоят слезы. А если с Глебом нормально поговорить, по душам, я готова со своей стороны все изменить. Наверное, готова простить, я же люблю его.

“Никто не прощает, просто зубы до боли сцепливают, чтобы не кричать, и живут дальше” - звенит в моей голове. Больно.

Надеваю винного оттенка платье - комбинацию, расслабляю немного пучок, чтобы он смотрелся слегка небрежным, черный, под мужской пиджак, жакет и ... смотрю на туфли на каблуках, и пятка начинает ныть. Никаких пыток по отношению к себе. И так слишком много боли. Надеваю белые кеды. Я, конечно, не мужчина, но мне кажется, что выгляжу отлично. Немного макияжа. Да, давно не видел Глеб меня в таком образе.

Когда-то преподаватель психологии педагогики нам сказала умную фразу, но мне тогда ее понять и принять: “С женщиной происходит то, что она заслужила, или то, что допустила”. Видимо, я выбила страйк, попала сразу в оба варианта.

Быстро добираюсь к офису Глеба. На углу беру два кофе, себе с ореховым сиропом. Два багета с ветчиной и сыром, создаю иллюзию, что все хорошо.

Я не знаю, готова ли к примирению, к прощению, но... сердце верит в чудеса.

В офисе особый гул, стук по клавишам, мне кажется, что сотрудники даже в туалет только в обеденный перерыв ходят, Глеб очень требовательный, к себе, как к работнику тоже. Вот как к семьянину - не очень.

Поднимаюсь на второй этаж, дверь в приемной настежь. Марта - бедная помощница, секретарь, курьер и кучу каких-то внеплановых должностей, куда-то побежала с огромной папкой.

- Анна, здравствуйте, подождите, пожалуйста, минутку, - тараторит на ходу.

А мне от нее ничего и не надо, и если Глеба нет на рабочем месте - тоже прекрасно. Захожу в приемную - никого, тишина. Это странно, потому что муж только ором общается с подчиненными. Ухо к двери, какое-то копошение, но голосов неслышно.

Стучусь и, не дожидаясь ответа, открываю дверь.

- Я сказал, что меня не беспокоить? - Глеб кричит, в голосе раздражение и ненависть.

Ко мне долетает фраза, но я не могу понять, что она означает. Так и застываю с дверной ручкой почти в обнимку.

Глеб сидит на краю стола, а “горничная” перед ним на коленях. И она присела не для того, чтобы завязать ему шнурки.

Заслужила или допустила, да какая теперь, к черту, разница.

Теперь я не сбегу, доведу дело до конца!