Измена с последствиями

Глава 2

Хочется кричать, но я только сильнее сжимаю зубы. Воздух застревает в горле. За спиной слышен гул голосов — наши гости. Родственницы обсуждают успехи моего сына, моя сестра рассказывает о новом рецепте, а свекровь хвалит моего мужа и своего сына Азат...

А я стою на пороге собственной квартиры и пытаюсь осмыслить, что моя семейная жизнь была иллюзией.

Азат выглядит великолепно, как всегда. Идеально сидящий костюм подчеркивает широкие плечи. Темный пиджак оттеняет белоснежную рубашку. Волосы, тронутые сединой на висках, идеально уложены. Его лицо, словно высеченное из камня, с резкими, мужественными чертами, сейчас искажено гневом. Но этот гнев направлен не на нее, а... на меня?

— Малика, почему ты позволяешь устраивать сцены на пороге нашего дома? — его голос холодный, с металлическими нотками. Тот самый тон, которым он обычно разговаривает с нерадивыми подчиненными. Но никогда со мной.

Я открываю рот, чтобы ответить, но слова застревают в горле. Как он может? Как он смеет обвинять меня?

— Это не она устраивает сцены, — вмешивается Арана, скрестив руки на груди. — Это твоя... гостья заявилась без приглашения и утверждает, что беременна от тебя.

По лицу Азата пробегает тень. На мгновение в его глазах мелькает что-то, но тут же исчезает. Он выпрямляется, расправляет плечи еще шире, становясь выше и массивнее. Властный жест, знакомый мне по нашим семейным спорам, когда он считал, что знает лучше.

— Ты что здесь делаешь? Уходи, — обращается он к девушке, и меня ранит сама интонация, с которой он обращается к ней. Он не прогоняет ее, не говорит, что это неправда, а просит ее… уйти? — Я повторять не стану, - в голосе сталь.

Уйти?! Значит, она говорит правду? У него действительно роман на стороне? А может быть, и не один?

Дилара выглядит обиженной, но лишь на секунду.

— Хорошо, — говорит она, надув губы. — Прости, – выдает эта девица с грустью и опускает глаза в пол, а потом, опустив плечи, уходит, обходя Азата. Раздается ее шмыгание.

Сколько это уже продолжается? Я перевожу потрясенный взгляд с Азата на эту его девку и обратно… Сколько времени я ничего не замечала. Слепая, глупая, доверчивая.

В глазах начинает темнеть, и я хватаюсь за дверной косяк. Чувствую, как пол начинает уходить из-под ног. Двадцать пять лет брака. Трое детей. И все это время...

— Заходите внутрь, — командует Азат, обращаясь ко мне и Аране. — Негоже оставлять гостей одних. Это неуважительно.

Как будто сейчас главная проблема — что гости остались без хозяев! Как будто не его любовница только что заявила, что беременна! Как будто не вся моя жизнь только что разрушилась!

— Арана, — его голос становится еще жестче, — забери Малику. Я разберусь.

Он берет Дилару под руку — уверенно, привычно — и уводит ее в сторону лифтов. Я смотрю им вслед, не в силах произнести ни слова. Его высокая фигура, ее изящный силуэт рядом. Они выглядят... подходящими друг другу.

Арана силой затаскивает меня в квартиру и закрывает дверь.

— Не верь ни единому ее слову, — быстро говорит она. — Мой брат разберется с этой наглой девицей. Не сомневайся в нем. Он любит только тебя и всегда будет верен семье.

Но я видела его взгляд. Видела, как он взял ее под руку. Слышала, как он говорил с ней. Тут только слепой и глухой будет так рассуждать. Но я ведь не слепая и не глухая.

Я смотрю на сестру своего брата и вижу в ней его черты лица и его манеру речи. Она тоже уверена, что все что она говорит, это правда. Нет другой правды. Но я не дура, да и действовать напрямую я не смогу.

— Конечно, — выдавливаю из себя улыбку. — Я верю Азату.

Но это ложь. Я больше не верю ни единому его слову. Мне нужно выиграть время, мне нужно чертово время, чтобы просто прийти всего после всего услышанного и увиденного. А потом придумать, что делать дальше.

— Ты правильно делаешь, — кивает Арана, сверля меня проницательным взглядом сверху вниз. — Азат не такой человек, чтобы предать семью. Пойдем к гостям. Они, наверное, уже беспокоятся.

Киваю, но внутри все сжимается от боли.

— Да, ты права. Я только чай принесу. Чайник уже должен был закипеть.

Арана одобрительно кивает:

— Правильно. Это очень по-взрослому с твоей стороны. Мы уже немолодые, чтобы устраивать истерики.

С этими словами она уходит в гостиную, а я медленно иду на кухню. В ушах звенит. Перед глазами все плывет. Я автоматически наливаю воду в чайник, достаю чашки, расставляю их на подносе. Мои движения механические, лишенные всякой эмоции.

"Мы уже не молодые..." — отдается в голове. А Дилара молодая. Красивая. Без морщин и седых волос. Без растяжек после трех беременностей. Без мешков под глазами от недосыпания, потому что недавно маленькая Фатима переболела ангиной.

У меня дрожат руки, когда я достаю заварку. Пальцы не слушаются, и я рассыпаю чайные листья по столешнице. Сметаю их в ладонь, но несколько крупинок падают на пол. Я всегда поддерживала идеальную чистоту в доме. Для него. Для Азата. Чтобы никто из наших общих родственниц не говорил, что я неряха или что не умею создавать чистоту и уют в его доме.

А он все это время...

Нет, я должна убедиться. Должна услышать своими ушами… хоть что-то. Подтверждение или опровержение.

Оглядываюсь на дверь кухни. Из гостиной доносится приглушенный смех, звон бокалов. Праздник в самом разгаре. Тимур в центре внимания, и никто не заметит моего отсутствия еще несколько минут.

Я быстро снимаю домашние тапочки и беру их в руки. Затем осторожно выглядываю в коридор. Пусто. Все увлечены разговорами в гостиной.

Тихо выскальзываю из квартиры, прикрывая за собой дверь. Ставлю тапочки на пол и просовываю в них стопы. Сердце колотится так, что отдается в висках. Я никогда не следила за Азатом. Никогда не сомневалась в нем. А сейчас крадусь по собственному коридору, как воровка, боясь быть замеченной.

Я иду к лифтам, ступая осторожно и как можно тише. Меня ведет какая-то неведомая сила или просто желание убедиться, что муж и вправду спровадил эту любовницу, а не... не что?