Измена с последствиями

Глава 4

— С чего это ты вдруг решила ночевать не в своей супружеской постели?

Я застываю в дверях, не в силах пошевелиться. Смотрю на Азата и не могу понять, как он может вести себя так, словно ничего не произошло. Словно не его беременная любовница сегодня пришла к порогу нашей квартиры. Словно не он разрушил все, во что я верила двадцать пять лет.

Свет настольной лампы отбрасывает тени на его лицо, подчеркивая резкие черты, будто высеченные из камня. Даже в домашней одежде он выглядит внушительно — широкие плечи, мощная шея, идеальная осанка. Властный, уверенный в себе мужчина, привыкший получать все, что хочет.

— Ты серьезно спрашиваешь? — мой голос звучит тихо, я стараюсь не сорваться на крик. — После всего, что сегодня произошло, ты еще удивляешься?

Азат хмурится, на лбу появляется вертикальная морщинка. Смотрит на меня с прищуром, словно пытается предугадать мои дальнейшие слова или действия.

— Если ты про эту Дилару, то я уже все решил, — говорит он с нотками раздражения. — Это не стоит того, чтобы устраивать драмы.

Меня захлестывает волна шока, удивления и злости. Он действительно не понимает? Или просто делает вид?

— Не стоит драмы? — переспрашиваю я, делая шаг в комнату и тихо прикрывая за собой дверь ванной. — Азат, к нам домой пришла твоя любовница. Она заявила, что беременна от тебя. И ты считаешь, что я устраиваю драму?

Он раздраженно взмахивает рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Малика, прекрати. Это вообще не проблема. Я ее отправил восвояси, и больше она не появится, — он смотрит на меня с непоколебимой уверенностью. — Я люблю тебя и детей. Каждый вечер прихожу домой, каждую ночь провожу с тобой. Какие у тебя могут быть претензии?

Его слова бьют меня, как пощечина. В глазах начинает темнеть, а в груди разливается холод. Он действительно не видит ничего плохого в том, что сделал?

— Ты... ты изменял мне, — говорю я, стараясь не повышать голос, хотя внутри все клокочет от ярости и боли. — Ты предал нашу семью, наши отношения, все, что мы строили двадцать пять лет.

Азат вздыхает с таким видом, словно объясняет очевидное капризному ребенку.

— Я никого не предавал. Моя семья — это ты и дети. Все остальное — просто развлечения. Это никак не влияет на нас.

На меня накатывает приступ тошноты. Развлечения? Он называет предательство развлечением?

— А тебе не противно? — вырывается у меня, но я стараюсь не повышать голос, чтобы дети не услышали. Мой голос срывается, и в нем слышится боль. Хотя стены в квартире добротные, но все же надо контролировать себя. А мне хочется кричать так, чтобы все вокруг раскололось на миллионы осколков, забирая моя боль. — Не противно ложиться сначала с одной в постель, а потом с другой. И так по кругу? Как я к тебе притронусь... после неё?

Его лицо темнеет, брови сдвигаются к переносице.

— Не говори глупостей. Ты моя жена, а она... она никто. Не стоит возносить это в такой ранг, — он резким легким движением поднимается с кресла и делает шаг ко мне. — Послушай, давай забудем об этом. Я порвал с Диларой, и все будет как прежде. Хватит выносить мне мозг своим праведным образом жизни на ночь глядя.

Я отшатываюсь, не желая, чтобы он приближался. Его слова, его самоуверенность, его пренебрежение моими чувствами — все это вызывает во мне волну отвращения.

— Как прежде? — шепчу я, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить детей. — Ничего уже не будет как прежде, Азат. Я не понимаю, как ты мог. Чего тебе не хватало в браке? Что ты такого нашел на стороне? Захотел юного тела?

В его глазах вспыхивает гнев, но он тоже старается не повышать голос.

— Тише, — он бросает взгляд на дверь. — Хочешь, чтобы дети услышали?

— Нет, не хочу, — отвечаю я, переходя на шепот, от которого слова становятся еще более резкими. — Именно поэтому я и пришла сюда, а не осталась в нашей спальне. Но ты не ответил. Чего тебе не хватало со мной?

Азат сжимает и разжимает кулаки — это признак того, что он Азат в гневе.

— Мне всего хватает с тобой, — отрезает он. — Это другое.

— Что именно другое? — я делаю шаг к нему, чувствуя, как внутри разгорается ярость, вытесняющая боль. — Если ты так увлекся молодым телом, то мог бы сразу развестись и уйти к ней. Я не против такого варианта. Но не вместе с нами двумя.

При слове "развод" лицо Азата искажается от ярости. Его глаза темнеют, ноздри раздуваются, а губы сжимаются в тонкую линию. Он выглядит по-настоящему устрашающе — словно дикий зверь, готовый к прыжку.

— Что за чушь ты несешь? — шипит он. — Какой еще развод? Ты с ума сошла? У нас не принято разводиться! Что скажут люди? Что подумают дети?

Его слова отдаются болью в сердце. Его заботит мнение окружающих, а не то, что я чувствую.

— Дети подумают, что их отец — лжец и предатель, — отвечаю я, тоже начиная терять контроль. — Или ты считаешь, что они никогда не узнают? Твоя любовница уже пришла к нам домой. Завтра она может прийти в школу Тимура или в детский сад Фатимы. Или она записала своего нерожденного ребенка в один садик с нашей младшей дочерью?

— Я разберусь с ней, — рычит Азат. — Ничего подобного больше не повторится. Я люблю только тебя, Малика. Всегда любил только тебя.

Эти слова, произнесенные с такой убежденностью, вызывают во мне горький смешок.

— Не смей, — качаю головой, чувствуя, как в глазах стоят слезы. — Не смей говорить о любви после того, что ты сделал. Когда любят, Азат, хранят верность. Когда заводят женщину на стороне. Когда любят, не заделывают другим женщинам детей!

Я вижу, как он вздрагивает от моих слов. Видимо, такой прямоты он от меня не ожидал. Я сама не думала, что выскажу все ему в лицо. Я хотела просто подать документы на развод и уйти со своими детьми из его жизни. Чтобы не мешать ему…

— Даже если бы я закрыла глаза на измену, чего я делать не собираюсь, — продолжаю я шипеть, — беременность твоей любовницы никуда не денешь. Это прямое оскорбление моей чести и достоинства. Чести и достоинства матери твоих детей.