Измена с претензией на люкс

глава 3

Мы ехали домой почти в полном молчании. Олег, навалившись на пассажирское сиденье, слегка покачивался и бормотал что-то себе под нос — не то о вине, не то о шефе, не то просто пьяный бред. Он пил сегодня с особым рвением, будто хотел забыться, или, быть может, казаться особенно весёлым. У меня не было на это сил — я вела машину, но, честно говоря, в голове у меня были совершенно другие повороты.

Олег никогда не был пьяницей, он умел держаться — особенно на публике. Но в этот вечер… что-то в нём было неестественное. Словно он играл самого себя, как актёр играет роль, от которой устал, но не может её бросить. И я, как старая актриса второго плана, тоже играла — улыбалась, благодарила за путёвки, вежливо хвалила ужин. В этом была наша совместная ложь — привычная, почти комфортная.

— Не забудь позвонить Катьке… — пробормотал он, почти с закрытыми глазами. — Пусть едет с тобой. Море всё-таки. Надо отдохнуть…

— Конечно, — тихо ответила я, не отрывая взгляда от дороги. — Я ей напишу утром.

«Пишу, но не поеду», — мысленно добавила я. Что-то внутри сжалось. Это была не забота. Это была отстранённость. Как будто он хотел убрать меня подальше — мягко, не заподозрив подвоха.

Дома он, как всегда, первым скинул ботинки, бросил куртку на спинку стула и рухнул на диван, даже не раздеваясь толком. Засопел, как ребёнок, которому больше не нужно притворяться взрослым. Я какое-то время смотрела на него, стоя в прихожей. Нет, в нём не было жестокости. Не было холодного безразличия. Но и любви не было.

Я медленно сняла пальто, прошла в ванную, умылась. В голове звенело — не от усталости, а от внутреннего напряжения, которое не проходило уже несколько месяцев. Мы были как пассажиры одного купе, смотрящие в разные окна. Он — в экран телефона. Я — в него.

В голове чётко пронеслась мысль нужно заглянуть в его телефон. Я вернулась в зал. Он спал крепко. Поза расслабленная, лицо — почти безмятежное. Как часто я раньше любовалась этим лицом. А теперь смотрела, как на чужое. Телефон лежал рядом, на столике. Я взяла его. И сразу — заминка. Пароль.

Конечно, глупо было надеяться. Олег никогда не менял код — 2906, день его рождения. Но, видно, теперь стал осторожнее. Новая комбинация. И я, как пойманная с поличным, быстро вернула телефон на место. Скоро полночь. Я вернулась в спальню, но сон не шёл. Завтра — пара с утра, две группы, контрольные. Филология — предмет гибкий, но студенты упрямы. Как и жизнь. Я уже начала проваливаться в полудрёму, когда услышала: гудок. Сначала один. Потом второй. Телефон в зале.

Я снова встала. В коридоре горел ночник, и свет от него падал на диван, где по-прежнему спал мой муж. Он не шевельнулся. Ему было всё равно. На экране телефона мигала надпись: Пропущенный вызов: Лисичка. Я застыла. Не имя. Не фамилия. Лисичка. Имя-шифр. Маска. И сразу — холод по спине. Может быть, я ошибаюсь? Может быть, у него новая коллега с милой кличкой? Или это старая шутка между друзьями? А может быть… всё гораздо проще и куда банальнее?

Я вернулась в спальню, но теперь точно знала: я буду ждать следующего звонка. Или сообщения. И, в конце концов, узнаю правду. Не потому что хочу её знать, а потому что больше не могу жить в догадках. Ибо нет ничего страшнее, чем быть женой мужчины, которого ты больше не знаешь.

Я проснулась позже, чем обычно, и в первое мгновение даже не заметила, что дом стал необычно тихим, как будто кто-то нарочно приглушил звуки, оставив меня наедине с тишиной и догадками. Я давно перестала замечать что наше гнёздышко которое мы старательно вили опустело, перестала замечать что Олега постоянно нет дома, перестала замечать что я больше не жду его на ужин, перестала замечать что стала чаще засыпать одна. В моей голове всегда для него было оправдание, он старается для нас.

Мужа дома уже не было .Это было странно, учитывая, сколько он выпил вечером — человек, находящийся в таком состоянии, обычно спит крепко, ворчит, крутится, может, даже похрапывает, но уж точно не встаёт до рассвета и не исчезает, не оставив ни звука. Я подошла к окну и, отодвинув штору, бросила взгляд во двор — машины на месте не было, а это означало только одно: он уехал, и уехал достаточно давно. Всё это было до неприличия аккуратно — как будто он репетировал побег.

До начала моего рабочего дня оставалось чуть больше двух часов — и я, не колеблясь, решила, что если уж когда и стоит искать ответы, то именно сейчас, в утренней тишине, когда даже стены ещё не проснулись. Его ноутбук лежал на столе на кухне, как обычно — закрытый, но не спрятанный, словно он и сам не верил, что мне когда-нибудь захочется его открыть. Я включила его, и меня тут же встретил экран с паролем. Глупо, но первой мыслью была моя дата рождения — в течение многих лет именно она была для него кодом от всего: от чемодана до сейфа с документами. Но на этот раз — ошибка. Тогда я, с каким-то горьким и, увы, предательски точным предчувствием, ввела дату рождения его матери — и ноутбук послушно открылся, как будто даже он был рад, что кто-то, наконец, заметил перемену.

Я не стала медлить. Почта, документы, недавние загрузки — всё, что могло пролить хоть каплю света на то, что он делает за моей спиной. Первое, что бросилось в глаза — электронные чеки. Покупка автомобиля, вполне недешевая, кстати, без единого упоминания, что она предназначена для нас. Авиабилеты — два, в Италию, туда и обратно, бизнес-классом. Я смотрела на экран с тем чувством, которое, должно быть, испытывает археолог, впервые раскопавший останки цивилизации, о существовании которой не подозревал, — с удивлением, болью и каким-то мрачным удовлетворением. В этот момент иллюзий не осталось вовсе. Он не был в командировке. Он возил свою — прости господи — любовницу в Италию, под видом деловой поездки, причём с таким хладнокровием, словно делал это не в первый раз.

Я сделала фотографии с экрана — четкие, без тени сомнения, чтобы позже, когда настанет нужный момент, предъявить ему их с должной театральной сдержанностью. Потом я закрыла ноутбук, выпрямила спину, взглянула на своё отражение в зеркале и, натянув на лицо привычную маску спокойствия, принялась готовиться к работе, как ни в чём не бывало.