Измена. Счастье быть нужной

Глава 19

Вечер выдался на удивление спокойным, и эта тишина после суеты последних дней казалась целительной.

Я уложила Павлика, тихонько напевая старую колыбельную про серого волчка, ту самую, что в детстве пела мне мама. Его теплое, ровное дыхание у меня на плече, доверчиво приоткрытый ротик и сладкий молочный запах, исходящий от макушки, на мгновение вернули ощущение, что мир не рухнул. Что он еще может быть простым, понятным и правильным.

Затем пришла очередь укладывать старшего, Мишутку. Он, конечно, уже считал себя взрослым, но иногда еще шепотом на ухо просил: «Расскажи сказку».

Я села на край его кровати, прохладная ткань покрывала приятно холодила кожу. Гладила его мягкие, пахнущие детским шампунем волосы и тихим, заговорщицким шепотом рассказывала историю про отважного космонавта, который полетел спасать звезду. Глаза его потихоньку слипались, ресницы становились тяжелыми, дыхание — глубоким и ровным.

Когда он окончательно заснул, я еще несколько минут сидела неподвижно, просто глядя на спящих сыновей в мягком свете ночника, отбрасывающего на стену причудливые тени от игрушек.

В этой тишине, в полумраке детской, понемногу начало отпускать. Напряжение, которое стальной пружиной сидело у меня в солнечном сплетении, стало ослабевать. Возможно, переезд сюда — и правда был единственно верным решением. А работа у Стаса… Может, это не просто работа? Может, это тот самый спасательный круг, тот шанс начать все заново, о котором я так отчаянно мечтала?

Тихо, на цыпочках, чтобы не скрипнули старые половицы, я вышла из комнаты и осторожно прикрыла дверь, оставив маленькую щелочку. Решила спуститься на кухню.

Внизу горел свет, и я представила, как сяду за стол с большой кружкой ромашкового чая, а мама будет сидеть напротив, и я, может быть, даже расскажу ей о предложении Стаса. Спрошу ее совета.

Я уже спускалась по лестнице, держась за гладкие, отполированные временем перила, когда карман джинсов завибрировал, и раздался резкий, неуместный в этой тишине звонок.

Сердце екнуло и ухнуло вниз. «Опять Саша», — с мгновенным раздражением подумала я, доставая трубку. Его настойчивость переходила все границы.

Но на экране горел незнакомый, скрытый номер. Может, Люда наконец с новостями? Или… Стас по поводу работы?

Я провела пальцем по экрану, поднося трубку к уху и отходя в дальний угол коридора.

— Алло? — тихо, почти шепотом сказала я, чтобы не разбудить детей.

Ответ оглушил меня. Он ворвался в мой тихий, убаюканный дом. В трубке верещал незнакомый женский голос — не просто голос, какой-то прокуренный, сорванный, искаженный злобой и пьяными, развязными интонациями рык.

— Ну что, стерва, довольна?! Гадина!

У меня перехватило дыхание. Холод, острый как игла, вонзился в солнечное сплетение. Ноги вдруг стали ватными, и я вцепилась пальцами в прохладный дверной косяк, чтобы не упасть. Все звуки дома — далекое тиканье часов в гостиной, мерное гудение холодильника на кухне — исчезли. Остался только этот хриплый, ненавидящий голос в моем ухе.

Я не могла вымолвить ни слова. Горло свело ледяным спазмом. Кто это? Что происходит? Но женщина на том конце провода не ждала ответа. Она выплевывала слова, как яд:

— Думала, увела мужика, и все тебе с рук сойдет?! Ты жизнь мне ломаешь, тварь! Я до тебя доберусь! Слышишь?! Я тебя из-под земли достану!

— Что? Вы кому звоните?

— Он мой! Поняла?! Ты пожалеешь, что вообще на свет родилась! Я тебе, потаскуха, такую жизнь устрою! — голос перешел на визг, сыпля отборными, похабными оскорблениями, от которых у меня заложило уши.

Я стояла, вжавшись спиной в прохладную стену в темном коридоре, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсацией в висках. Я ничего не понимала. Кто это? Ошибка? Она говорит со мной... Или...

— Ты думала, сбежишь к мамочке под юбку, и все?! — продолжала орать незнакомка. — Не выйдет! Все в городе узнают какая приехала в город шалашевка!

На этом слове внутри меня что-то оборвалось. Палец, будто чужой, ткнул в красную иконку на экране, разрывая этот кошмар. Рука тряслась так, что я едва не уронила телефон на пол. В глазах потемнело, и я медленно скользнула по шершавым обоям на пол, в комок сжавшихся мышц и леденящего волнения.

Вроде умом я понимала, что это какая-то пьянь ошиблась номером!
Но в то же время сознание просто сходило с ума. Рисовало какие-то совершенно невообразимые картины.

Кто это?! Что ей нужно?! «Он мой»... О ком она? О Саше? Но зачем тогда угрожать мне? Чтобы я не мешала ее счастью? Или... Стас? Может, это его бывшая жена? Та, с которой он так легко развелся? Увидела нас, услышала, и решила, что я новая угроза?

Мысли метались в голове, не находя выхода. А может, это та самая... рыжая? Та, которую выследила Люда? Но откуда у нее мой номер? От Саши? Мысль о том, что он мог дать мой телефон этой сумасшедшей, была новым, изощренным видом предательства.

Тишина в доме, еще минуту назад такая уютная и безопасная, теперь давила, звенела в ушах. Я обхватила колени руками, пытаясь унять мерзкую дрожь.

Бред какой-то! Нужно идти и поговорить с мамой. Это ошибка. При чем здесь я? Я никого не уводила.

Но угроза уже достигла цели. Она проникла сквозь стены, сквозь расстояние, прямо сюда, в мой дом, в мое убежище, в мою душу. И теперь я смотрела на прикрытую дверь детской, и мне было страшно. Не за себя. За них.