Измена. Счастье быть нужной

Глава 20

На следующее утро я шла в офис Стаса с тяжелой головой. Яд вчерашнего ночного звонка растекся по венам, отравив сон и оставив после себя липкий, параноидальный страх. Каждого прохожего я сканировала подозрительным взглядом, особенно женщин.

Город, еще вчера казавшийся тихой, безопасной гаванью, вдруг наполнился какими-то невидимыми угрозами. Каждый случайный взгляд казался мне оценивающим, каждый смех за спиной — злорадным.

Я постаралась продышаться и успокоиться, понимая, что так недалеко и до шизофрении себя накрутить. Наверняка та женщина ошиблась и ко мне это не имеет никакого отношения!

Офис на Чернышевского оказался в симпатичном двухэтажном особнячке, свежеотремонтированном и пахнущем свежесваренным кофе.

Стас встретил меня на пороге своего офиса. Небольшого, но светлого и довольно уютного. Его улыбка была такой широкой и сияющей, и меня накрыло спокойствием, будто вчерашнего разговора и не было.

Я улыбнулась в ответ! Воодушевление и приятное волнение затопило душу. Все же я выходила на работу впервые за много лет!

— Заходи, Алла! Знакомься с местом будущих трудовых подвигов! — он широким, театральным жестом пригласил меня внутрь.

Пока он водил меня по уютному помещению, показывал мой будущий стол у окна, новенький компьютер, рассказывал о тендерах и поставках какой-то сложной медицинской продукции, я пыталась вникнуть, но голова отказывалась соображать. Его голос был приятным фоном, но слова рассыпались, не долетая до сознания.

— Понимаешь, — он говорил, энергично расхаживая по кабинету, — работа не пыльная. Получаешь заявки, формируешь пакет документов, подаешь на площадку. Основную, самую сложную часть я беру на себя, тебе — самое простое. Помощник, скорее, для разгрузки меня от рутины.

Я слушала и механически кивала, но внутри всё сжималось в тугой, холодный узел. Он говорил о цифрах, о договорах, о государственных закупках, а я последние годы считала памперсы и граммы детского питания.

Пропасть между его миром и моим казалась непреодолимой.

— Стас, я... — я сглотнула, чувствуя, как кровь прилила к лицу, выдавая мой страх и неуверенность. — Я с таким никогда не работала. Моя последняя должность — бухгалтер на первичке в крошечной фирме, а тут... тендеры. Это совершенно другой уровень. Я боюсь, что не справлюсь. Подведу тебя.

— Да брось! — он махнул рукой с такой легкостью, словно мы говорили о рецепте яичницы. — Всё там элементарно, как дважды два. Я тебе всё покажу, растолкую за пару дней. Главное — внимательность, а с этим у тебя, я помню, всегда был порядок. Я же в тебе уверен!

Он подошел поближе и дружески похлопал, а потом и погладил меня по плечу. Его рука показалась слишком тяжелой, а прикосновение — неуместным и чужим на моей напряженной спине.

— Смотри, я тебе на Вотсап прямо сейчас сброшу типовой пакет документов, просто для примера. Посмотришь на досуге, всё поймешь. Увидишь, что ничего страшного там нет.

Он достал телефон, несколько раз ловко тапнул по экрану.

— Отправлено, — удовлетворенно произнес он, будто совершил нечто важное.

Мой телефон лежал на столе. Я машинально взяла его, чтобы открыть документ и показать, что я серьезно настроена. Экран вспыхнул, и я застыла. Воздух в легких кончился.

В чате со Стасом, сверху, в маленьком круглом окошке его аватарки, красовалась фотография. Та самая, с прошлой встречи. Но это было не просто селфи. Ракурс был выбран так, что его рука обнимала меня за плечи — не дружески, а собственнически, прижимая к себе. Его губы почти касались моего виска — невесомое, но кричащее о близости прикосновение.

А я… я на фото закрыла глаза, и на моем лице застыла какая-то странная, улыбка «наслаждения». Но со стороны это выглядело совершенно иначе. Как снимок влюбленной, умиротворенной пары в момент тихой нежности.

Кровь отхлынула от лица, оставив после себя ледяную пустоту, а затем снова прилила, горячей и густой волной стыда и гнева.

— Что это? — мой голос прозвучал хриплым шепотом, я сама его не узнала. Я ткнула дрожащим пальцем в экран.

Стас заглянул мне через плечо и беззаботно, обезоруживающе рассмеялся.

— А, это! Ну, хорошее же фото, эмоциональное. Живое. Мы же столько лет не виделись, я был очень рад тебя видеть. Решил на память поставить.

— Стас, мы здесь не выглядим как друзья! — вырвалось у меня, и я сама испугалась резкости и силы своих слов. — Это... это компрометирующая фотография. У меня муж, дети! Убери её, пожалуйста. Сейчас же.

Его улыбка не исчезла, но стала натянутой, немного потухла. В глазах мелькнуло что-то похожее на досаду.

— Алла, ну что ты раздуваешь из мухи слона? Какой компромат? Не придумывай лишнего. Ты просто накручиваешь себя из-за своих проблем.

— Я не накручиваю! — голос мой задрожал, но я заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. — Мне этот снимок неприятен. Он лживый. И он ставит меня в очень неловкое положение. Убери его.

Он тяжело вздохнул, с выражением человека, которого отрывают от важного дела по сущим пустякам. Снисходительно, как капризному ребенку.

— Хорошо, хорошо, не кипятись. Уберу. Позже, когда будет время. Давай лучше к делу вернемся.

Этот разговор, как и встреча в целом, оставили какое-то двоякое ощущение. Я все еще не была уверена хорошая ли это работать идти работать на Стаса.

Я вернулась домой какой-то разбитой. Мечтала, как сейчас сниму неудобные туфли, от которых давно отвыкла, нося кроссовки, и вытянусь на диване.

Но, не сложилось. Из детской донеслось капризное хныканье Павлика, уже уставшего от новых впечатлений и требующего маму. Я тут же подскочила с дивана. Навстречу из кухни вышла моя мама, и у меня сердце сжалось.

Она выглядела замученной и уставшей. Под глазами залегли темные тени, плечи осунулись, а в руках она нервно теребила кухонное полотенце.

Мы здесь всего несколько дней, а мне показалось, она совсем не спит. Бесконечный цикл готовки, уборки, стирки, глажки — она словно пыталась настолько окружить меня заботой, чтобы я забыла обо всех своих печалях, что возвела эту заботу в ранг собственного мученичества.