Измена. Счастье быть нужной

Глава 22

Вечером, когда дети, наконец, уснули, а я, уставшая, но с новым, немного странным, но приятным чувством выполненного долга, заваривала себе чай, зазвонил телефон.

На экране высветилось: Саша.

Неделю назад его имя вызвало бы приступ паники, злости, боли. Сейчас же, после дня, проведенного в битве с самооценкой, я почувствовала почти облегчение. Знакомый голос. Часть той жизни, где меня хоть кто-то, пусть и причинивший боль, знал и ждал.

— Алло? — сказала я тише, чем обычно.

— Алло… Аллочка, это я, — его голос прозвучал неуверенно, почти робко. — Как ты? Как дети?

— Да нормально все, — ответила я, прижимая ладонь к горячей кружке. — Дети спят. За день выматываются, но вроде довольные.

— Слушай… Я… я не могу так. Мне нужно тебя видеть. Можно я приеду? Ненадолго. Просто поговорить. Спокойно. Мне нужно объясниться, ты должна меня выслушать.

В его голосе слышались искренние муки. Те самые ноты, от которых раньше таяло сердце. Но сейчас что-то внутри оставалось холодным и безразличным. Словно сердце мое было покрыто коркой льда.

— Объясниться? — переспросила я, и мой голос прозвучал ровно и отстраненно. — По поводу чего? По поводу девушки в красном белье в нашей гостиной? — я лишь горько усмехнулась.

Он тяжело вздохнул, и в его голосе послышались боль и отчаяние.

— Алла, это всё не так! Я ни при чём. Это… это друзья. Коллеги-придурки! На корпоративе помнишь, я тебе рассказывал, мы заключали тот большой контракт? Ну так вот, они в шутку… заказали мне в подарок этот дурацкий стриптиз с доставкой на дом. Я даже не понял сразу, что происходит!

Я молчала, сжимая трубку. Он говорил быстро, сбивчиво. А я не могла понять своих эмоций. Мне хотелось ему верить, но боль, отчаяние, досада… Не оставляли.

— Она позвонила в домофон, сказала, что от Санька. Я думал, документы какие-то, курьер. Она вошла, вся такая… официально что-то говорила, что документы принесла. Я не понял, Алла, честное слово! Если бы я знал, я бы ее на порог не пустил!

— И что, — холодно спросила я, — «документы» были спрятаны у нее под плащом?

— Она предложила мне присесть, чтобы их подписать! — его голос стал выше, оправдывающимся. — Только я сел — она врубила эту дурацкую музыку и… и плащ скинула! У меня просто ступор случился, я растерялся! Я не знаю, как так вышло… Я никогда бы такое не заказал сам и не притащил бы в дом, тем более, какую-то… девку! Это была идиотская шутка, которая вышла из-под контроля!

В его словах было столько отчаянной искренности, что на секунду мне захотелось в них поверить. Представить его растерянное лицо, глупую ситуацию. Но потом я вспомнила картинку, врезавшуюся в память: его блуждающий взгляд по ее идеальному телу, не знающего беременностей и родов, ее смех, заигрывания. Это не было похоже на ступор. Он любовался и наслаждался.

Я в отчаянии закусила губу.

— И сколько длился этот «стопор», Саша? — спросила я, и мой голос зазвучал ядовито. — Пока она раздевалась? Пока танцевала? Ты смотрел, получал удовольствие от «подарка»? В какой именно момент ты очнулся и вспомнил, что у тебя есть жена и дети?

— Алла, я… я просто не знал, как реагировать! Это было нелепо!

— Нелепо — это опоздать на встречу. Нелепо — надеть разные носки. А то, что произошло, — это грязно и унизительно! И твоя растерянность — не оправдание. Ты должен был сразу ее вышвырнуть. А ты смотрел.

— Но я же не виноват, что они такой подарок придумали! — в его голосе снова послышались знакомые нотки защиты, будто это он был жертвой обстоятельств!

— Виноват! — мой голос сорвался, и я снова зашипела в трубку, стараясь не кричать. — Виноват, что позволил этому случиться в нашем доме! Виноват, что не остановил это в первую же секунду! И виноват сейчас, что пытаешься свалить всё на друзей и на свою «растерянность»! Ты не мальчик, Саша, ты взрослый мужчина! Думай, что делаешь!

— Я понимаю… Я во всем виноват… Но это не значит, что я тебя не люблю! Позволь мне приехать, давай просто поговорим…

— Нет, Саша. Сейчас — нет. Мне нужно время. Чтобы понять, могу ли я вообще верить твоим словам. И чтобы понять, хочу ли я верить.

Я отодвинула трубку. Меньше всего мне хотелось сейчас позорно разреветься. Он моих слез больше не увидит! Рука с телефоном дрожала. Его новая версия была даже хуже старой. Она делала его не грешником, уступившим слабости, а слабым, безвольным человеком, который не может защитить свой дом от «глупых шуток». И в какую из его правд верить, я не знала. Знала только одно — та ярость, что горела во мне днем, никуда не делась. Она была моей единственной опорой.

— Ты нас на поезд проводить не мог, — голос мой дрогнул, но я продолжила, цепляясь за этот аргумент как за спасительную соломинку, — был так занят. А тут неожиданно оказался дома, да еще и свободен для утех.

— Да я действительно не мог! — в его голосе послышалась знакомые ноты раздражения, те самые, что всегда возникали, когда я, по его мнению, «придиралась». — Я заехал буквально на полчаса. Перекусить и ноутбук забрать. Я не знаю, как она меня так подловила! Алла! — он крикнул почти отчаянно. — Ну что я оправдываюсь как школьник? Не было ничего! У нас семья, дети, ну, в конце концов. Ты же должна это понимать!

— Должна? — я почувствовала, как снова закипаю. Его попытка апеллировать к долгу и семейным ценностям после случившегося была верхом цинизма. — Я не готова понимать такие твои «развлечения». И видеть тебя пока не готова.

В трубке повисла тяжелая пауза. Было слышно его прерывистое дыхание.

— Ладно, — наконец выдавил он, и голос его стал тише, уставшим. — Хорошо. Не готова — не надо. Но… как ты вообще? Чем занимаешься? Деньги есть?

Вопрос прозвучал не как забота, а как попытка зацепиться за что-то еще оставшееся, вернуть разговор в привычное, бытовое русло. И это дало мне странную уверенность.

— Я… я работу нашла, — сказала я, сама удивляясь своей прямоте. — Сегодня первый день был.