Измена. Семья для бессердечного

4

Ник идёт не торопясь. Твёрдой походкой. Если бы не глаза, будто подсвеченные изнутри магнитическим светом, можно было бы подумать, что он абсолютно спокоен.

Вообще не понимаю, чего от него ждать…

Ударит? Схватит?

Передо мной будто незнакомец, поведение которого мне не предсказать.

Раз он оказался способен на циничную измену, то может пойти и на другие мерзости…

Когда муж останавливается, дойдя до кровати, у меня перехватывает от страха дыхание. Не могу вымолвить ни слова. Тупо сижу, вжавшись в подушки и изголовье, и затравлено смотрю на того, кто только что ударом ноги выломал дверь…

Ник сглатывает. Кадык на его шее поднимается вверх и опускается вниз.

Смотрит на меня молча, а затем… наклоняется прямо к моему лицу и… целует в щёку.

— Спокойной ночи, Маша. Сегодня я переночую в гостевой спальне.

Кажется, у меня слуховые галлюцинации…

Муж выпрямляется.

— И запомни: в моём доме для меня нет закрытых дверей. Не пытайся манипулировать замками или молчанием. Со мной это не сработает.

Не дожидаясь ответа, Ник разворачивается и идёт обратно к двери.

Щупает вырванные из косяка облицовочные панели. На пол сыпятся щепки…

Ник наступает на них, когда выходит из нашей спальни. Слышится неприятный хруст, заставляющий меня снова поёжиться.

Шаги мужа смолкают, а я ещё долго сижу неподвижно, прижавшись спиной к стене, и смотрю перед собой.

И это мой брак…

Он даже не поговорил со мной! Не объяснился. Не попросил прощения, в конце концов!

А что толку, если бы попросил? Сама не знаю… Просто так обидно и горько, что хочется унять это хоть чем-то.

«Сделай вид, что ничего не видела…»

И всё. У меня даже права возразить нет?

А та блондинка? Кто она? Говорила так, будто знала Ника не первый день… У них роман? Давно?

Я успела разглядеть, что она… красивая. Стройная, фигуристая… И лицо тоже ничего.

Она возбуждает Ника больше, чем я? Поэтому он…

С мучительным стоном обхватываю голову руками и сползаю на бок.

Не хочу о ней думать! Не хочу!

И всё равно в голове бродят неприятные мысли, от которых никуда не деться…

Это из-за того, что моя фигура изменилась во время беременности? Или из-за того, что пока мучилась от токсикоза, мне не очень хотелось…

Или…

Или просто Ник никогда не любил тебя, Маша. И, возможно, даже не собирался быть верным.

Подушка под моей щекой почему-то становится мокрой. Провожу пальцами по коже — там влага. Я плачу по подлецу, который этого не достоин!

И слёзы не собираются заканчиваться.

Наверное, я так и проваливаюсь в сон в конце концов, не найдя в себе сил, чтобы забраться под одеяло.

А когда открываю глаза утром, обнаруживаю, что кто-то укрыл меня пледом.

Телу тепло, но в душе всё обледенело... Вчерашний накал эмоций схлынул, оставив после себя опустошённость.

Откидываю плед, встаю с постели и переодеваюсь в домашнее платье. Действую машинально, словно робот. Да и чувствую себя так же. Словно всё потеряло смысл.

Как же мне с этим справиться?

Ответов нет, поэтому я продолжаю просто делать что-то дальше — без всякой цели. Расчёсываю волосы и чищу зубы. Застилаю постель.

Потом перешагиваю валяющиеся у входа на полу щепки и иду на кухню.

Ник ждёт меня там. Сидит за кухонным столом и пьёт кофе из кружки, которую подарила ему я.

Долго искала на аукционах в интернете чайную пару из костяного фарфора девятнадцатого века именно этой фирмы и коллекции. На блюдце и самой кружке изображена пара белых голубей. Изящный и лёгкий голубой контур. Тонкие линии. Птички будто летят…

Мне казалось, что это символ любви. Нашей с Ником любви.

Муж ставит чашку с кофе на блюдце и отрывает взгляд от телефона, в котором набирал сообщение.

— Доброе утро, Маша, садись.

Утро не доброе. И делать, как он велит, я не собираюсь, поэтому остаюсь стоять возле стола.

Ник хмурится, когда я не подчиняюсь. Неужели всерьез ждёт, что я буду покладистой и заботливой, как раньше?

Он берётся за спинку стоящего рядом со мной стула и отодвигает его от стола, чтобы мне было удобнее сесть.

— Давай поговорим, — предлагает муж.